Страница 22 из 26
Глава 11
Габриэль остановил «Импалу» у дома Лили с визгом тормозов и выскочил из машины.
Дверь бунгало была заперта. Габриэль не стал тратить время на церемонии. Он просто вышиб её тяжёлым ботинком, вложив в удар свой немалый вес. Дверной косяк разлетелся в щепки.
Внутри было темно и невыносимо холодно. Первое, что увидел священник в тусклом свете уличного фонаря, падающего из окна — перевёрнутое инвалидное кресло и разбитый журнальный столик. А в углу, неестественно подвернув руку, неподвижно лежала Марта. На виске приёмной матери запеклась кровь. Очевидно, женщина пыталась остановить одержимую дочь, но дух Хендрикса отшвырнул её прочь с нечеловеческой жестокостью, лишив сознания.
В центре гостиной неестественно прямо стояла Лили Эванс. Её хрупкие ноги, парализованные после аварии, сейчас выдерживали её вес, подчиняясь чужой, мёртвой воле.
Она не выглядела собой. Её глаза были полностью чёрными, как бездна. Изо рта сочилась густая, призрачная кровь, а лицо исказила гримаса мужской, неконтролируемой ярости. Дух Хендрикса полностью завладел ею, используя тело девушки как щит и сосуд.
— Стой там, где стоишь, святоша! — закричала Лили чужим, двойным голосом, в котором смешался её собственный испуганный вскрик и грубый бас Хендрикса. — Если ты тронешь меня, она умрёт! Её сердце не выдержит экзорцизма!
В этот момент окно за спиной Габриэля распахнулось, и в комнату бесшумно скользнул Адриан. Вампир встал у двери, отрезая путь к отступлению.
— Мы не будем её трогать, Карл, — ледяным, авторитетным голосом произнёс Габриэль. Он медленно шагнул вперёд, поднимая правую руку.
— Я не уйду! — взвыл Хендрикс устами девушки. — Они сломали мне жизнь! Они убили меня за то, чего я не делал! Я имею право на месть! И демон закончит мою работу!
— Твоя месть — это иллюзия! — голос Габриэля ударил, как хлыст, наполняясь силой истинной веры. — Ты продал душу демону, Карл! И теперь ты ломаешь жизнь единственному человеку, который любил тебя! Посмотри на неё! Ты убиваешь Лили! И ты чуть не убил её мать!
Дух в теле девушки дёрнулся. На секунду чёрная пелена на глазах Лили рассеялась, и она тихо, отчаянно всхлипнула: «Помогите… мне больно…»
Но Хендрикс снова подавил её. Издав нечеловеческий рёв, одержимая девушка бросилась на священника, замахиваясь для удара. Хрупкое тело, накачанное потусторонней силой, обладало пугающей скоростью.
Габриэль не стал уклоняться. Он позволил ей ударить себя в грудь. Удар выбил из него воздух, но священник не отступил ни на шаг. Он намертво перехватил её запястья левой рукой.
— Адриан, держи её!
Вампир мгновенно оказался рядом. Он аккуратно, но непреодолимо сильно зафиксировал бьющуюся в конвульсиях девушку со спины, не давая ей навредить себе.
Габриэль поднял правую ладонь. На его коже, от запястья до кончиков пальцев, вспыхнула сложная татуировка в виде креста, вплетённого в экзорцистскую печать. Руны налились ослепительным, обжигающим белым светом.
Священник с силой прижал свою сияющую правую ладонь прямо ко лбу девушки.
— Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas… — властно, непрерывно начал читать Габриэль на латыни.
Дух закричал. Тело Лили выгнулось дугой, пытаясь вырваться из хватки вампира. Сизый туман начал густыми клубами вырываться из её открытого рта, но Хендрикс цеплялся за её душу из последних сил, обжигая кожу экзорциста ледяным холодом.
— Я не виновен! — вопил дух, его голос дрожал от агонии, когда святая сила выжигала его скверну. — Это несправедливо!
— В этом мире нет справедливости, Карл. Есть только милосердие Господне, — жёстко ответил Габриэль, не прерывая молитву. Свет от его ладони становился нестерпимо ярким, заполняя всю комнату. — И твой суд будет Там, а не здесь. Ipse te imperat, qui te de supernis caelorum in inferiora terrae demergi praecepit! Убирайся!
Святая сила, сконцентрированная в ладони экзорциста, обрушилась на призрака. Карл Хендрикс издал последний, оглушительный вой, полный боли и отчаяния. Сизый туман с силой вырвался из тела Лили, материализовавшись на долю секунды в виде изувеченного лица, а затем закружился вихрем под потолком, и распался на миллионы истаивающих искр.
Теневой ритуал, привязанный к душе мстителя, был разрушен. Где-то в глубинах оккультного мира демон, потерявший своего заклинателя, вернулся во мрак.
Тело Лили обмякло в руках Адриана. Она потеряла сознание.
Вампир бережно поднял девушку на руки и аккуратно уложил её на диван. Глаза Лили были закрыты, дыхание выровнялось. Тёмные вены на её лице исчезли.
В этот момент из угла комнаты донёсся тихий стон. Марта зашевелилась, приходя в себя после удара. Габриэль шагнул к ней, чтобы помочь, но Адриан мягко преградил ему путь.
— Позволь мне, святой отец, — тихо сказал вампир. — Человеческая психика слишком хрупка для историй о мстительных призраках и демонических «портных». Им обеим ни к чему этот груз.
Адриан опустился на колено рядом с приходящей в сознание женщиной. Когда Марта с трудом открыла глаза, первое, что она увидела, были глубокие, наливающиеся гипнотическим багровым светом глаза лорда Рейвена.
— Вы поскользнулись и ударились головой, Марта, — вкрадчиво, бархатным голосом произнёс вампир, проникая в её подсознание. — Лили стало плохо, у неё был сильный жар, и она упала в обморок. Вы вызвали нас, и мы помогли перенести её на диван. В этом доме не было никаких духов. Только сквозняк и стресс. Теперь всё хорошо. Карл Хендрикс больше никогда вас не побеспокоит. Спите. Дождитесь утра…
Марта послушно закрыла глаза, погружаясь в глубокий, спокойный сон. Адриан перенёс женщину в кресло, стёр кровь с её виска белоснежным платком и обернулся к напарнику.
Габриэль тяжело опёрся о стену. Печать на его ладони медленно угасала, оставляя лишь лёгкое покраснение кожи. Он был измотан, но чувство удовлетворения от спасённой души придавало сил.
— Месть всегда ослепляет, Рейвен, — тихо произнёс экзорцист, глядя на умиротворённые лица матери и дочери. — Хендрикс думал, что вершит правосудие, а в итоге сам стал чудовищем, пожертвовав невинной душой ради своей злобы.
Адриан не ответил сразу. Он медленно опустил руки, глядя на спящую Лили, но его взгляд больше не был сфокусирован на девушке. Он словно провалился сквозь пространство и время, оказавшись на мгновение где-то очень далеко. В глубине его карих глаз промелькнуло то тоскливое, холодное пламя, которое Габриэль замечал лишь в самые редкие минуты.