Страница 2 из 26
Глава 1
Календарь в кабинете настоятеля упрямо утверждал, что на дворе середина мая, но погода сочла это неуместной шуткой. Неожиданный и свирепый арктический циклон обрушился на Восточное побережье, завалив Нью-Йорк полуметровым слоем снега. А сегодня утром, словно в насмешку, на безоблачном небе взошло ослепительное солнце. Город искрился и переливался, как рождественская открытка, заставляя кутающихся в весенние пальто ньюйоркцев тихо проклинать глобальное потепление.
Воскресная утренняя месса в приходе шла своим чередом. Ослепительные солнечные лучи пробивались сквозь цветные витражи, раскрашивая каменные плиты пола в яркие оттенки сапфирового и золотого. Воздух был густым, напоённым запахом ладана, старого дерева и тающего воска.
Габриэль стоял за резным дубовым амвоном. Поверх своей привычной, функциональной клерикальной формы ему пришлось надеть традиционную белоснежную альбу и зелёную столу. Для экзорциста это было сущей пыткой. Одно дело — выкрикивать латынь над бьющимся в конвульсиях демоном в грязном подвале, и совсем другое — рассказывать о христианском смирении двум сотням благочестивых прихожан, большинство из которых составляли почтенные матроны в шляпках и дремлющие клерки.
Он не спал почти двое суток. Перед глазами всё ещё стоял вынужденный визит в епархию и тяжёлый разговор с епископом Алариком. Епископ был стариком строгим, но справедливым. Он благоволил Габриэлю, так как в молодости был близким другом его покойного учителя. Но инцидент с демоном времени и разрушенной квартирой не мог остаться без последствий. Орден требовал показательной порки за гордыню и «недопустимую эмоциональную уязвимость».
«Я не могу отстранить тебя от оперативной работы, Габриэль, твой дар слишком ценен, — сказал тогда Аларик, тяжело опираясь на стол. — Но твоя ярость сжигает тебя изнутри. Ты ищешь смерти в бою, пытаясь искупить прошлое. Поэтому я привязываю тебя к жизни».
Самым суровым наказанием для вспыльчивого, привыкшего к независимости экзорциста стало пожизненное назначение настоятелем этого тихого прихода. Лишение статуса «свободного агента». Теперь он был пастырем. Он отвечал за этих старушек, за протекающую крышу, за скрипящие исповедальни. Для Габриэля, привыкшего охотиться во мраке, это бремя было похлеще пыток святым серебром для нечисти.
— … ибо истинное испытание веры кроется не в свете дня, когда всё ясно и понятно, — вещал Габриэль, обводя паству тяжёлым, бессонным взглядом серых глаз. — Оно кроется во мраке. В тех тенях, куда мы боимся заглянуть, но где обязаны сохранять чистоту своих помыслов…
Внезапно под высокими сводами собора раздался звук, который меньше всего подходил этому святому месту. Резкий, грязный и агрессивный гитарный рифф AC/DC «Highway to Hell» буквально разорвал благоговейную тишину.
Габриэль замер на полуслове. Паства ахнула. Несколько старушек в первом ряду инстинктивно перекрестились, испуганно озираясь по сторонам в поисках источника скверны.
Музыка доносилась из внутреннего кармана белой альбы Габриэля… Это был телефон для экстренной связи Ордена.
Священник стиснул зубы так, что желваки угрожающе заходили ходуном. У диспетчера Ордена на серверах всегда стоял стандартный, унылый зуммер. Этот рингтон мог поставить только один человек в мире. Точнее, один мстительный бессмертный вампир.
Габриэль сразу вспомнил их последнюю поездку. Из-за поломки кондиционера в салоне «Импалы» невыносимо воняло бензином, а донорская кровь в бардачке свернулась и испортилась. Всю дорогу до города лорду Рейвену, привыкшему к изысканным трапезам, пришлось давиться синтетическими гематологическими батончиками со вкусом резины. И вот она — изощрённая, мелочная месть древнего эстета…
Габриэль проигнорировал звонок, надеясь, что он прекратится.
— … и потому мы должны быть тверды, — продолжил он чуть громче, пытаясь перекричать гитарное соло Ангуса Янга. — Ибо искушение может прийти в любой…
Музыка затихла на секунду, а затем, словно издеваясь, заиграла с удвоенной громкостью. Хриплый вокал Бона Скотта разносился даже на последних рядах, отражаясь от витражей.
— Прошу прощения, братья и сестры, — Габриэль натянуто улыбнулся, и эта улыбка больше походила на оскал волка, загнанного в угол. — Пути Господни неисповедимы… и иногда Он звонит по срочной линии.
Он торопливо спустился с амвона и, под шокированные шепотки прихожан, прошёл к алтарю, скрывшись в ризнице. Плотно закрыв за собой тяжёлую дубовую дверь, Габриэль выхватил телефон из кармана и нажал кнопку ответа, мысленно обещая окунуть Рейвена в купель со святой водой.
— Если это не Второе Пришествие, Маркус, я лично заставлю тебя выучить Ветхий Завет наизусть. На древнеарамейском, — процедил Габриэль.
— Доброе утро, святой отец. Прости, что прерываю твою пастырскую деятельность, — в трубке раздался хриплый, деловой голос Маркуса, одного из старших кураторов Ордена. — Но тебе необходимо явиться в штаб за получением нового дела.
Габриэль со вздохом стянул через голову белую альбу, небрежно бросив её на спинку стула, и остался в своём привычном строгом костюме чёрного цвета.
— Что случилось?
— Убийство. Точнее, два убийства за последние двое суток. В престижном районе Вест-Энд.
— Полиция не справляется? — Габриэль подошёл к раковине в углу ризницы и плеснул в лицо холодной водой, пытаясь прогнать усталость.
— Полиция в абсолютном тупике, — мрачно отозвался Маркус. — Оба тела найдены в роскошных квартирах, запертых изнутри. Никаких следов взлома, камер наблюдения или признаков борьбы. Сигнализация не срабатывала. Но это не самое странное, Габриэль. Это то, как они были найдены.
Маркус сделал тяжёлую паузу, словно подбирая слова.
— Их пришили, отец.
— Пришили? К чему?
— К стенам. Преступник использовал какую-то неизвестную субстанцию, похожую на толстые нити из чёрного дыма. Эти нити буквально прошили физические тела жертв, но держатся они… за их собственные тени на обоях. Судмедэксперты полиции попытались срезать одно тело, но как только нить рвётся, плоть жертвы начинает рассыпаться в пепел.
Габриэль нахмурился, вытирая лицо полотенцем. Потусторонняя магия, работающая с тенями и физической плотью. Это был высший уровень оккультизма.
— Кто жертвы?