Страница 49 из 70
Тень растворилась. Исчезла так же беззвучно, как появилась, оставив после себя лишь расходящиеся круги на черной воде и звенящую тишину, которая казалась оглушительной.
Дариан медленно разжал объятия. Мышцы слушались его плохо — плечо дернулось спазмом. Я отступила на шаг, боясь увидеть самое страшное. Кожа на его плече и части шеи почернела, став похожей на обугленный пергамент. Ожог повторял очертания нуль-поля — рваный, геометрически неправильный. Плоть не дымилась, но воздух вокруг пах озоном и сладковатой паленой плотью. Крови почти не было — только прозрачная сукровица выступила мелкими каплями на мертвенно-бледной поверхности раны.
Он перехватил мой испуганный взгляд. Поморщился, когда попытался расслабить сведенное судорогой плечо, и вдруг улыбнулся кривой, мальчишеской улыбкой, которую я любила вопреки всему здравому смыслу.
— Теперь мы сравнялись в счете, — тихо сказал он. — Не только ты носишь отметины этого мира.
Я смотрела на него. На эту невозможную улыбку на сером от боли лице. На черное пятно ожога там, где должна была оказаться моя голова. И ледяной комок страха, который жил у меня под ребрами последние месяцы, внезапно рассыпался в пыль. Дело было не в спасении. Дело было в геометрии. В том, что пространство между нами безвозвратно схлопнулось. Я больше не одна перед этим миром. Даже если нас поглотит эта вода. Даже если погаснет последний свет. Даже если впереди нет никакой карты.
— Ладно, — сказала я. Голос звучал глухо. Я осторожно коснулась своей щеки — пальцы окрасились красным. Медленно провела ими по собственному рту, оставляя влажный след, а затем стерла остатки его крови со лба. — Ныряем. Но имей в виду: если ты умрешь здесь, внизу, я вытащу тебя на берег сама и очень сильно расстроюсь. Уголок его губ дрогнул выше.
— Не сегодня, — он взял мою онемевшую от холода руку в свою — горячую, сухую, надежную. — Обещаю. Держись ближе ко мне. Частота меняет воду, она может сбить тебя с пути.
* * *
Мы нырнули одновременно. Вода оказалась не холодной — она была тяжелой, как ртуть, и давила на уши, на грудь, на глаза. Я открыла их под водой и увидела не темноту, а свет. Мутный, зеленоватый, он шел снизу, со дна, где виднелись очертания чего-то круглого, большого, похожего на чашу.
Дариан плыл рядом, справа от меня. Его тело двигалось резкими, экономными рывками дельфина — он не пытался обнять воду или плыть сквозь нее, он буквально разрезал ее плоть лезвием мышц. Мы шли вниз по спирали. Свет с поверхности истончался, превращаясь из голубой воды в густую чернильную взвесь, где тонули даже самые яркие лучи. Давление настойчиво давило на барабанные перепонки, но я привычно сглатывала слюну, выравнивая баланс.
Частота под нами была ровной. Глубокой. Она больше не пульсировала тревогой, как на берегу. Теперь она звучала низким, бархатным гулом, похожим на дыхание уснувшего гиганта. Вода сама несла нас, принимая за своих. На секунду мне показалось, что мы действительно пройдем этот путь легко.
А потом мир внутри моей головы лопнул. Удар был не физическим. В нем не было массы, только абсолютный холод вакуума. Частота внизу просто исчезла. Кто-то выдернул вилку из розетки, оборвав бесконечную ноту. Вместо успокаивающего гула пришла звенящая пустота, оглушившая меня сильнее удара камня по темени. Я ослепла и оглохла для магии. Дно перестало существовать. Вода вокруг стала мертвой, вязкой массой. Я больше не чувствовала тепла Дариана слева — связь обрезало ножом.
Ощущение тела сузилось до двух точек: горла и грудной клетки. Сердце молотило о ребра изнутри, пытаясь пробить себе выход. Легкие начали гореть острой, химической болью — диафрагма требовала раскрыть рот и вдохнуть эту жидкую смерть.
Я заставила себя посмотреть вниз, сквозь пляшущие перед глазами серебряные пятна гипоксии. Из чаши кратера на самом дне поднималась тень. Не та медленная, туманная мгла, что преследовала нас через буреломы леса. Эта была меньше размером, собраннее, острее. Похожая на наконечник гарпуна или черный клинок, выкованный из чистого льда. Она не ждала приглашения. Она сорвалась с места вертикально вверх.
— Арина! — голос Дариана ударил в маску глухим колоколом. Он еще ничего не видел, но почувствовал мою панику через натянувшийся поводок наших рук.
— Оно другое! — выдохнула я, выпуская остатки драгоценного воздуха облаком пузырьков. — Быстрее!
Я резко ушла вправо, вбок, выворачивая плечо. Потащила его за собой, используя инерцию нашего падения. Тень пронеслась прямо там, где мы были долю секунды назад. За ней оставался кипящий инверсионный след, словно воздух прорвался сквозь толщу океана. Вода в этом коридоре мгновенно сменила температуру — ледяной озноб дна превратился в обжигающий кипяток, кожу стянуло тысячей невидимых игл.
— Что это⁈ — Дариан наконец увидел ее. Его глаза расширились, отразив тусклый свет глубинных минералов.
— Не знаю, — я мотнула головой, борясь с тошнотой от температурного скачка. — Но оно охраняет дно. Оно выжигает частоту, чтобы мы заблудились.
— Тогда нам не нужны карты, — его пальцы стальной хваткой впились в мое запястье. — Держись оси.
Он перестал экономить силы. Перестал быть разведчиком. Он стал тараном. Обхватил меня второй рукой поперек груди, прижимая к своему боку так плотно, что хрустнули собственные ребра, и камнем рухнул строго вниз. Прямо в слепое пятно, которое оставляла за собой тень. Мы падали быстрее скорости течения, быстрее поднимающихся пузырей воздуха. Давление сдавило череп, в ушах стоял непрерывный высокочастотный писк, но вода внизу снова начала едва заметно отзываться. До чаши оставалось всего несколько метров. И существо разворачивалось для новой атаки.
Тень атаковала снова. На этот раз я знала ее траекторию за долю секунды до удара. Я не стала тратить остатки кислорода на резкий рывок в сторону. Вместо этого я выставила руку вперед, растопырив пальцы, словно пытаясь поймать падающий лист. И мысленно начертила перед собой контур. Не для того, чтобы остановить удар — останавливать было уже поздно. Чтобы принять его вес и изменить вектор падения.
Дебет: кинетический удар — 20 единиц. Кредит: плотность воды вокруг контура — 15 единиц. Плотность моей крови — 5 единиц. Сальдо: абсолютный ноль.