Страница 41 из 70
Глава 17
Берег, который не обещает тепла
Река выбросила нас на песчаную отмель через полчаса, а может, через час. Я потеряла счет времени, когда вода стала холоднее, а течение — слабее. Дариан вылез первым, помог мне выбраться, потом Валериану. Лева отряхнулся с видом кота, который пережил нашествие потопа и теперь считает себя главным выжившим.
Мы сидели на мокром песке, тяжело дыша, и смотрели на противоположный берег, где лес уже скрылся в предрассветной мгле. Тени не было видно. Ни ее, ни Ищеек. Только река, черная, без отражений, текла дальше, будто ничего не случилось.
— Снаряжение? — спросил Дариан, проверяя свою сумку.
— Мокрое, — ответил Валериан, выливая воду из сапог. — Карты, к счастью, в кожаном тубусе. Не промокли.
— А фляга? — спросила я.
— Потерял, — Дариан выругался сквозь зубы, но не зло, скорее устало. — Вода была сильнее, чем я думал.
Я посмотрела на свои руки. Бинты промокли насквозь, линии под ними не светились, но ныли, как старые шрамы перед дождем. Я не стала их перевязывать — нечем. Просто сжала пальцы в кулак, разжала.
— Нам нужно найти укрытие, — сказала я. — Обсохнуть. Согреться. И понять, где мы.
— Предместья, — Валериан кивнул в сторону едва заметной тропы, уходящей от реки вверх, к холмам. — Если идти по тропе, через час выйдем к старой корчме. Ее держит вдова. Она не задает вопросов.
— Доверяешь ей? — спросил Дариан.
— Она должна мне, — ответил Валериан. — Не деньги. Жизнь. Я вытащил ее сына из долговой ямы. Тогда она сказала: «Если понадобится помощь, приходи. Дверь всегда открыта». Я не приходил. До сегодня.
— Значит, сегодня придем, — я встала, чувствуя, как мокрая одежда липнет к телу, как холод пробирается под кожу. — Пошли. Не бегом — быстрым шагом. Иначе замерзнем.
* * *
Корчма «Старый пень»
Корчма оказалась именно такой, как описывал Валериан: низкая, бревенчатая, с покосившейся крышей и вывеской, на которой был нарисован дубовый пень с глазами. Дверь не была заперта, хотя на улице уже светало. Внутри пахло сушеными травами, старой древесиной и чем-то кисловатым, похожим на прокисшее вино.
Нас встретила женщина. Лет пятидесяти, коренастая, с руками, которые помнили и тяжелую работу, и нежность. Она не удивилась, увидев Валериана. Не спросила, почему он мокрый, почему с двумя незнакомцами и котом. Просто кивнула на лестницу:
— Наверх, вторая дверь. Печка топленая. Смена белья в шкафу. Еду принесу через час.
— Спасибо, — сказал Валериан.
— Не благодари, — ответила она, и в ее голосе не было холодности, только усталая привычка помогать тем, кто не просит. — Расплатишься, когда будет чем.
Мы поднялись наверх. Комната была маленькой, но чистой. Печка гудела, распространяя тепло, которое казалось почти невероятным после ледяной воды. Я скинула плащ, повесила его на спинку стула, села на край кровати, чувствуя, как тело начинает оттаивать, а вместе с ним — возвращаться боль.
Дариан уже разбирал сумку, раскладывая мокрые вещи на полу, ближе к печке. Лева забрался на подоконник и начал вылизываться с видом кота, который пережил катастрофу и теперь восстанавливает статус-кво.
Валериан стоял у окна, глядя на серое утро. Его профиль был жестким, но не враждебным — скорее, уставшим, как у человека, который слишком долго нес тяжесть и не знает, как ее поставить.
— Ты не сказал, что корчма так близко к реке, — сказала я.
— Я не знал, что нас выбросит именно здесь, — ответил он. — Река меняет русло. Или лес меняет реку. Я перестал различать.
— Валериан, — я помедлила, подбирая слова, — ты идешь с нами до конца?
Он повернулся. В его глазах не было ответа. Только вопрос, который он сам себе задавал уже давно.
— До какого конца? — спросил он. — Пока мы не соберем карту? Пока не уйдем от Ищеек? Пока не встретимся с тенью лицом к лицу? Я не знаю. Я знаю только, что не могу вернуться. Не потому что некуда. Потому что не к кому.
Дариан поднял голову, перестал раскладывать вещи. — Ты говоришь о Канцелярии?
— Я говорю о себе, — Валериан отошел от окна, сел на табурет у печки, протянул руки к теплу. — Десять лет я служил системе, которая учила меня, что равновесие — это контроль. Что магия должна быть измерена, подчинена, вписана в реестры. Я верил. Потому что боялся. А потом пришла ты. И оказалось, что все, во что я верил, — не истина, а трусость, прикрытая мантией.
— Ты не трус, — сказала я.
— Я подписал бумаги о разводе, не спросив, хочешь ли ты этого на самом деле, — он посмотрел мне в глаза. — Я не трус. Я предатель. Не тебя. Себя. И теперь пытаюсь вернуть то, что не потерял, потому что никогда не имел.
В комнате стало тихо. Даже Лева перестал вылизываться. Я смотрела на Валериана и видела не командира, не бывшего мужа, не врага. Человека, который наконец перестал притворяться.
— Ты не можешь вернуть прошлое, — сказала я. — Но можешь быть здесь. Сейчас. И не убегать. Этого достаточно.
Он кивнул. Медленно. И в его кивке не было надежды. Было облегчение.
Гость
Через час вдова принесла ужин — горячий суп, хлеб, кусок сыра и кувшин с кисловатым вином. Мы ели молча, потому что говорить было не о чем — или обо всем сразу, но слова казались слишком маленькими для того, что произошло.
Лева получил свою долю сыра и улегся на печке, довольно мурлыча.
Я уже собралась ложиться, когда внизу раздался стук. Не в дверь — в притолоку, как стучат те, кто хочет, чтобы его услышали, но не торопятся входить.
Вдова не подала голоса. Только шаги — тяжелые, уверенные — поднялись по лестнице, и дверь в нашу комнату открылась без стука.
На пороге стояла женщина. Лет тридцати, в дорожном плаще, с лицом, которое не пряталось, а просто было — с острыми скулами, твердым подбородком и глазами, которые смотрели так, будто видели все и забыли только то, что не хотели помнить. На поясе у нее висела не кобура, не меч, а деревянная флейта.
— Меня зовут Лира, — сказала она. — Ветер сказал, что вы здесь.
Дариан уже стоял, рука на мече. Валериан замер. Я не двинулась.
— Ветер не говорит, — ответила я.
— Этот говорит, — она улыбнулась, и в ее улыбке не было угрозы, только усталость путника, который наконец нашел, кого искал. — Я ткач сонных нитей. И я знаю, что вы идете к первому узлу. Я знаю, что тень идет за вами. И я знаю, что без меня вы не пройдете дальше.
— Почему? — спросил Дариан.