Страница 27 из 83
Глава 8 Рыба на разделочной доске
Когда Се Юньци очнулся, ночь снова опустилась на Чанъян. Пару мгновений он лежал в темноте, вспоминая, где находится. В комнате не горело ни одной свечи, окна были закрыты и стояла мрачная тишина, почти такая же, как его настроение. Се Юньци спустил ноги с кровати и прислушался: поместье спало.
Он положил ладонь на грудь. Внутренние повреждения прошли, и темная ци без помех струилась по его меридианам, принося душевный комфорт, однако Се Юньци все еще ощущал себя слабым, будто не отдыхал несколько недель. Но с этим могла помочь лишь длительная медитация, а сейчас у него не было времени.
Сейчас он должен отомстить.
Се Юньци взмахнул рукой, зажигая свечи в комнате, и поднялся. Он подошел к аккуратно сложенному красному верхнему халату, забрал мешочек-цянькунь и в отвращении щелкнул пальцами. Дорогая парчовая ткань тут же вспыхнула пламенем и в мгновение ока превратилась в горстку пепла. Без всякого сожаления Се Юньци отвернулся. Порывшись в своем пространстве цянькунь, он извлек еще один халат – на этот раз из тонкого шелка, небесно-голубой с вышитыми облаками и журавлями прекрасной работы. Се Юньци не глядя завязал волосы в высокий хвост, затянул пояс и надел сапоги. Вспыхнул красный свет, и на его поясе появился странного вида меч: широкие ножны чуть изгибались к концу лезвия, а черная рукоять была украшена рельефной оскалившейся пастью существа, похожего на тигра. Только после этого он распахнул двери и мрачно уставился на соседнюю комнату, которую занимал Мо Хэ. Где-то вдалеке ночные стражи отбивали час Собаки, бродя по улицам Чанъяна с барабанами.
Положив ладонь на рукоять меча, Се Юньци постучал в закрытую дверь. Хоть им и двигала жажда мести, он благородно решил, что все же сразится с ним на мечах, а не вырвет когтями его сердце из груди. Это он может устроить попозже, когда втопчет его тело в землю и отрубит руку, которой Мо Хэ ударил его.
Се Юньци прождал несколько мгновений, но никто не открыл.
— Спит, что ли? – раздраженно пробормотал он себе под нос и ударил по двери кулаком с такой силой, что с крыши крытой галереи на него упала застарелая пыль. – Мо Хэ! – крикнул он. – Выходи! – И опять никакого ответа.
Се Юньци начал закипать и в сердцах пнул дверь ногой, пробивая в ветхом дереве дыру. Его прекрасный сапог застрял в щепках, что вывело Се Юньци из себя еще больше. Он взревел, снес дверь с петель и ворвался в комнату:
— Мо Хэ! – Но внутри.. никого не было. Ни даоса, ни даже следа его присутствия.
— Ч-что вы делаете? – вдруг спросил испуганный голос позади.
Се Юньци резко обернулся. На пороге комнаты стоял мальчишка-слуга (Цзю-эр или как его?), который отшатнулся, заметив огненный блеск в глазах молодого человека.
— Где даос? – прорычал Се Юньци, даже не пытаясь казаться вежливым. Меч на его поясе возбужденно завибрировал, будто отзываясь на жажду крови хозяина.
Цзю-эр задрожал, прячась за косяк.
— У-у-ушел, даочжан с ученицей давно ушли, – пролепетал он. – Господин С-с-се, я пришел узнать, как вы себя чувствуете..
— Что ты сказал? – Глаза Се Юньци налились кровью. Он сделал шаг к слуге, и тот невольно отступил.
— Как вы себя чувствуете.. – повторил Цзю-эр, с ужасом глядя на подрагивающий, будто живой, меч.
— Нет, ДО ЭТОГО! – наконец взорвался Се Юньци, и Цзю-эр отступил назад, с криком упав со ступеньки.
Он больно ударился задницей о камни дорожки и отполз назад. Се Юньци вышел из комнаты, приближаясь к нему, и Цзю-эр инстинктивно хотел отползти, но молодой человек оказался быстрее. Он навис над слугой, и тому почудилось, что глаза Се Юньци не просто покраснели, а горят адским пламенем и радужки отливают кровью.
— Повтори, – тихо, вкрадчиво попросил он, наклоняясь к мальчику. – Где. Даос.
— Даос и его ученица покинули п-поместье еще в обед, – пролепетал мальчишка, чуть не плача. Куда делся наглый и веселый молодой господин Се? Почему он видит нависшее над собой демоническое существо пострашнее шуйгуя?
— Куда они пошли? – спросил Се Юньци.
— Эт-т-тот с-с-с-слуга..
— Соображай быстрее! – рявкнул он, прерывая заикания Цзю-эра.
— Этот слуга не знает! Молодая госпожа обмолвилась, что хочет пообедать перед отъездом.. – По щекам мальчишки потекли слезы, но Се Юньци не обратил внимания.
Он выпрямился, глядя вдаль, будто сквозь высокие стены мог разглядеть ночные улицы Чанъяна, таверны и постоялые дворы.
«Ушел!» – бушевала в его голове всего одна мысль. Собачий даос бросил его здесь, даже не попрощавшись после этого подлого удара! Вонючий, проклятый, дрянной даос, добренький заклинатель попросту бросил свою жертву и сбежал! Меч на его поясе почувствовал ярость хозяина и задрожал, ластясь к бедру и моля извлечь из ножен, дать напитаться кровью – любой кровью, например маленького глупого слуги, который оказался на пути разъяренного Се Юньци..
Завывания мальчишки на земле заставили Се Юньци немного прийти в себя. Первая волна ярости схлынула, и в его голове немного прояснилось. Коварный ум сразу же начал строить новые планы: он найдет даоса и тогда умоет Чанъян кровью, и будь что будет, пусть победит сильнейший – а он победит, потому что он яростнее, моложе и гнев его столь силен, что мог бы расколоть Небеса. И тогда ни один демон больше не тявкнет на него, ни один из названых братьев не откроет на него свою пасть. Он будет непобедим.
Но сначала он одолеет даоса. Презренного, жалкого праведного заклинателя.
Мальчишка у его ног отполз подальше, и его копошения отвлекли Се Юньци. Он равнодушно посмотрел на него, жалкого человечишку. Что ж, тот не виноват, что родился таким слабым.
Се Юньци наклонился и спросил:
— Где лучшая таверна в Чанъяне?
Судя по тому, что он увидел в этой девчонке, она обязательно выберет лучшее заведение города, чтобы наесться до отвала.
— Таверна «Золотой гусь», справа по улице Цинтун, – быстро проговорил мальчик, будто опасаясь новой вспышки гнева, и Се Юньци неожиданно хмыкнул.
Он решил быть великодушным со слабыми. Он не убьет этого юнца. Поэтому он подпрыгнул и в мгновение ока оказался на стене поместья.
— Забудь, – напоследок бросил он, и зрение Цзю-эра будто расплылось.