Страница 9 из 21
6
– Вот так, голову надо запрокинуть, губы приоткрыть, – его свободная рука скользит по моему боку, к груди и давит на неё. Пальцы впиваются в плоть, заставляя вскрикнуть и прогнуться.
Шипящая голова сжимает шею, другая тычется в подбородок, третья врывается в рот, четвёртая…
Это длится бесконечно, и никакая физическая сила не помогает против проклятого чудовища.
– И нога… вот так, с-согнута.
Он резко отставляет мою ногу в сторону, открывая меня полностью. Стыд и ненависть жгут щеки, а в животе, клубком сжимается… ожидание. Я знаю, что чудище собирается сделать.
Я не хочу… не хочу!
– Смотри на меня через свой камень, если хочешь, – шепчет Медуз, и его глаза вспыхивают ядовитым изумрудом.
По шее скользят змеиные поцелуи. В ухо забирается шершавый язык.
– Нет!
– Молчи, – он целует меня. Жестоко. – С-статуе пристало молча радовать хоз-зяина.
Его язык захватывает рот целиком, влажно проходясь вдоль зубов. Я кусаю его губу. Он рычит от боли и страсти, впиваясь зубами уже в мою губу.
Соленая капля растворяется на языке
Тварь.
– Дерз-зость, мне нравитс-ся непокорность.
Его рука скользит между моих ног. Грубо. Уверенно. Монстру нет дела то того, как я сжимаю колени до боли в мышцах.
– Видиш-шь, мокрая, – Горгон дышит в мое ухо, его член, твердый и огромный, давит на бедро. Сейчас он войдёт. Опять сделает своей против моего желания! – Твое тело мечтает обо мне. Вот з-здесь.
Его член входит в меня резко, глубоко. Я стону, выгибаясь, ненавидя себя за отклик. Подумает, что мне…
– Ах! – стон теряется в поцелуе, из которого не возможно выбраться победителем.
От соития в неудобной позе затекает тело и опухает внизу. Я бью чудовище локтем, вжимаю кристалл ему в нос, но и тут терплю поражение.
Да сколько можно?! Неужели его невозможно одолеть?! Неужели быть мне его очередной статуей?! Сгинуть так позорно и глупо?!
– Шшш, не дергайс-ся.
Головка органа выходит из тела, задевая кольцо мышц и снова погружается внутрь до конца. Ужасно чувствительно, до дрожи и крупной судороги.
Змеи нашептывают какую-то мерзость, не давая сосредоточиться на мыслях и заставляя думать о непристойном.
Что мне говорили? Одолеть его страстью? Но мы и так…
Ах…
…и так.
– Брал бы тебя вечнос-сть, – стонет Медуз, опуская подбородок мне на плечо.
Со всей дури бью его кристаллом, попадая по голове одной из змей, что тут же еедовольно прикусывает мне ухо. Мочку пронзает болью, но даже её не хватает, чтобы заглушить ощущения внутри. Член ерзаёт слишком… слишком.
Страстью победить, но как? Может, мне нужно подыграть?
Нет. Это ужасно. Это позорно. Фу.
– Нравитс-ся, как я тебя беру, – укус в шею. – Творение краснеет, творение наливаетс-ся красотой.
Почему он не может молчать? Зачем унижать словами?
Деваться некуда. Пока он меня берет, у меня нет шансов отбиться.
– Да… – тихо выдыхаю.
– Ммм?
Руки и змеи притягивают меня к напряженному вспотевшему телу. Плечом ощущаю, как бешено стучится сердце в груди чудовища. Да какое у него там может быть сердце?
– Да? – требовательное шипение в ушную раковину. Нетерпеливое и горячее, что кожа потеет от дыхания. – Говори.
Хочется проглотить язык, но…
– Нравит… ся, – выплевываю мерзкое слово, за что получаю несдержанное шипение и рывок вперёд.
Руки цепляются за неподвижную статую, та даже покачивается, грозязь придавить меня или хотя бы поцарапать осколком кожу на груди.
– Пос-слушной с-стала? Хмм, – он стонет очень глухо, звук даже передаётся из его тела в моё, расходясь по всем органам.
В ответ виляю бедром.
Боги! Как же… как глубоко! Он… будто задевает что-то внутри. Это больно, это странно, это неправильно!
Нога начинает неметь то ли от неудобной позы, то ли от проклятия Горгона. Я уже забываю, как управлять своим телом. Оно будто окаменело, хотя и двигается навстречу врагу.
– Шшш…
Все змеи уже роятся на груди, облизывая ключицы и, конечно же, соски. Их манит моя грудь, даже не нужно что-то делать для этого.
Чудовище поглощено страстью, как и говорили статуи. Это так заметно по глухим постанываниям и сбивчивым движениям.
Он насаживает меня в последний раз, вынуждая запрокинуть голову и приоткрыть губы для глубокого поцелуя.
И знал бы Зевс, сколько воли нужно собрать, чтобы не откусить гадкий человеческий язык!
– Хорош-шая.
Закрываю глаза, чтобы не видеть ни роящихся змей у носа, ни крупного носа, ни любопытно поглядывающую на нас статую. Что ты, мраморное изваяние? Довольна?
Кости, кажется, хрустят под крепкими мышцами рук Горгона. Он сжимает очень крепко, что становится невозможно вдохнуть и…
– Внутри тебя оч-чень скользс-ско.
От хриплого сладостного шепота кружится голова и немеют конечности.
Что дальше?!
– С-с…
Пронзает болью от ощущения, что член выходит из усталого тела. Всё ещё твердый орган выскальзывает из меня, поддевая мышцы входа.
– Так з-зас-стынь же на века, моя крас-савица.
Что? Нет! Не смей!
Я оборачиваюсь к Горгону.
– Н…
Ноги, бёдра, которые выпустил монстр, живот и верх тела перестают слушаться. Язык ещё пытается шевельнуться меж подрагивающих губ, но застревает, словно прилипнув у десне.
Мой взгляд цепляется за сверкающие от радости и наслаждения глаза чудовища. Медуз улыбается ими. Он счастлив, что победил.
А он победил…
В голове роятся мысли, не в силах вырваться на свободу в виде речи или движений. Я полностью парализована. Каждая клеточка тела перестала слушаться свою хозяйку, что так и застыла с повёрнутой головой в неестественной похабной позе.
– Хм, – вдруг хмурится Горгон. – Моё с-семя не зас-стыло в тебе.
Даже если бы я могла опустить взгляд и посмотреть себе меж ног, то никогда бы не поглядела на этот позор. Мерзость! Гадость!
– Оно вытекает, – задумчиво произносит здоровенное чудище.
Какой же он большой, огромный, ужасающий и… живой.
– Я не хочу, чтобы оно вытекало.
Его пальцы обводят мои ягодицы, но я не понимаю, что чувствую, кроме жгучего жара. Чудовище, кажется, вставляет их в моё каменное тело и… фу!
Испачканные в белом семени пальцы уже обводят мои приоткрытые губы, размазывая по ним влагу.
Тварь! Боги! Нет! Убери!
Но Медуз не разрывает зрительный контакт, он разговаривает, хотя и не ждёт ответа.
– Хочу, чтобы оно вс-сегда с-смачивало твоё тело.