Страница 72 из 98
Глава 15
Инляндия-Блакория, середина июля — начало августа
Церсия Лариди казалась окружающим строгой и собранной, но на деле как серенитка ценила то, что ласкает органы чувств. Она спокойно носила сапоги и грубую военную форму, но любила тонкие мягкие ткани, ароматные чаи и вина, холодный виноград, взрывающийся вкусом на языке, музыку и танцы. На Маль-Серене говорили «каждому делу свой настрой», и на войне было неуместно рядиться в красочные платья из тончайшего льна или ждать от еды особого наслаждения.
Но накануне одна из жительниц занятого города в Блакории подарила подполковнику Церсиималенькую баночку свежего меда. Иномиряне отсюда ушли уж почти два месяца как, и жители постепенно возвращались к привычной жизни, восстанавливая то, что было сломано.
Обычно Лариди съедобные дары местных отдавала сначала виталисту, чтобы проверил на свежесть и безопасность (мало ли, вдруг кого-то из родных дарящего держат в плену иномиряне, и он ради свободы близкого согласился отравить военных), а затем распределяла среди офицеров. Виталист вчера заверил, что ничего вредного в меду нет. Лариди завтракала, баночка стояла на подоконнике столовой ратуши, определенной под временный штаб, золотясь янтарем в свете солнца, и серенитка не выдержала — встала прямо с ложкой, зачерпнула меду, сунула в рот и зажмурилась, с удовольствием ощущая, как лакомство окутывает язык теплым сладко-цветочным вкусом, как растекается тот по нёбу.
Она выдохнула и баночку закрыла. Скоро придут на завтрак офицеры, поделится с ними.
В раскрытое окно потянул сырой ветерок, пахнущий хвоей, землей и камнем: солнце скрылось за готовой вот-вот разродиться дождем тучей. К запаху примешивался дымок — у офицеров на завтрак была поднадоевшая уже овсяная каша, и солдатам тоже готовили ее на полевых кухнях.
Подполковник скучала по морю и напоенному солью и зеленью теплому ветру Маль-Серены, но научилась находить удовольствие и в запахах чужой земли. И в чужих обычаях тоже, ранее казавшихся ей дикими. И в объятьях Ольрена Ровента, что уж говорить.
Как ни был невероятен их возможный союз, но война подходила к концу, а Лариди была достаточно умна, чтобы понимать, что ее чувства далеки от равнодушия, и не могла не обдумывать то, смогут ли они жить вместе? Она, привыкшая к тому, что в семье главная женщина, и он, не принимающий никакого превосходства, кроме мужского. У нее на Маль-Серене свои обязательства, у него в Бермонте — свои.Кто-то один будет несчастен. Или оба, но наполовину.
Но в целом война задала пространство без условностей и старых обязательств, а интернациональность войск так перемешала культуры, что вокруг образовывались совсем диковинные пары. Но надолго ли? За сержантом Акирос ухаживал эмиратский адмирал Убарак, и Лариди смотрела на это с тем же сомнением, что и сама Акирос: у адмирала в эмиратах уже было две супруги, а серенитка никогда не пойдет туда, где она будет не главной.
С другой стороны — пока еще не нужно было принимать решения, и Лариди затаенно улыбалась встречам с медведем: его было приятно и слушать, и обнимать, и целовать. Давно его не было… Он был неглуп и пах хорошо, и нравился ей трепет, с которым он к ней относился. И смешно, и трогательно это было.
Семье она об его ухаживаниях не говорила, но то ли за ней приглядывали, то ли ее вопросы навели на логичные выводы, но ей несколько недель подряд слали и слали все, что узнавали про Ровента. Иногда она усмехалась, думая, что он наверняка делает то же самое, узнает про нее все возможное.
Не успела Лариди встать с завтрака, как в дверь постучались, и вошла ее адъютант.
— Подполковник, — звонко отчеканила та, отдав честь и щелкнув каблуками сапог, отчего дремавший в уголке пес тер-сели подскочил и недовольно рявкнул, — в почтовый телепорт пришло письмо для вас.
Через минуту Лариди уже читала письмо от дяди, занимающегося в семье безопасностью.
«Дорогая племянница, — писал он, — через агентов Маль-Серены в Бермонте удалось узнать то, что тебя может заинтересовать…»
Дела у сборной инляндской армии понеслись так быстро, что Ольрену Ровенту несколько недель не удавалось увидеть Церсию Лариди. Уже давно инляндские войска перешли границу и углубились в Блакорию, состыковашись и перераспределив задачи с блакорийской армией. Сейчас большая часть Блакории была зачищена — а наиболее боеспособные части шли к горам. Туда, где методично перемалывали иномирян, отказавшихся сдаваться и, как иномиряне на Юге Рудлога, растекшихся по долинам, разоряя опустевшие деревеньки, домики элиты и отели горнолыжных курортов, устраивая засады и прячась в пещерах, коими славились Медвежьи горы.
Подразделения, которыми командовали Ровент и Лариди, разошлись на несколько сот километров, и теперь не сбегать было к серенитке за пару часов и не съездить. Ровент ждал затишья, чтобы увидеть ту, кто так крепко взяла его за сердце. Но он был прежде всего солдатом, и сначала нужно было исполнять задачи, а потом — все остальное.
В результате переформирования и укрупнения подразделений неожиданно под его началом оказался, помимо берманов, пришедших со сборной берманско-блакорийско-рудложской армией с Севера Рудлога, и Бернард Кембритч. Молодой брат короля был Ровенту по душе: спокойный и обстоятельный, он не пригибал голову, даже когда на него рычали, и с достоинством нес службу офицера.
А что касается того, что он был тоже очевидно влюблен в Лариди… Ровент-то знал, кто ее волнует, от кого чаще бьется ее сердце, и не думал ревновать. Так крепко она зацепила его, что планировал он уже и сватовство, и то, как заберет серенитку в свой замок, и будет она сильной женой и хозяйкой линду, и дети у них будут сильные и красивые.
По манерам и оговоркам ее он понимал, что семья у нее непростая — но что там может быть просто у этих серениток! Он, конечно, послал письмецо начальнику безопасности линда Ровент с приказом узнать и прислать ему биографию и семейные связи Лариди — все же будет учтиво заранее изучить родственников будущей жены. Но безопасник предупредил, что дело небыстрое — линд Ровент с Маль-Сереной раньше не имел, как и агентов там, и обратного письма до сих пор не было. Но и пусть. Главное — она была не замужем, а остальное приложится.