Страница 6 из 98
Глава 2
Двадцать второе июня, Иоаннесбург, Алина
С утра во дворец Рудлог телепортом пришли мужья старших сестер Алины, чтобы присутствовать с женами на службе в честь их первопредка и тем самым уважить его.
За завтраком, в котором семья собралась расширенным составом, было оживленно. Вовсю щебетала Каролина, теснясь к Ани, и та ласково и будто незаметно поглаживала ее по спине, смеялась Пол, улыбался, глядя на жену, Демьян Бермонт и что-то экономическое обсуждал с Василиной, Нории и Лукасом. Марина то перешучивалась с сестрами, то впадала в полусонное состояние… и только Мариан внимательно поглядывал на Алину, да отец сел рядом с ней и расспрашивал о книгах, которые она прочитала.
Сестры были сонными — поспать сегодня удалось всего часов шесть, и мужья взирали на них кто с любопытством, кто с пониманием, кто с иронией. Довольный Ясница дрых в камине, урча, из открытых окон пахло травой и свежестью.
Наелась Алина быстро, и с удовольствием смотрела вокруг, отвечала на реплики, даже, кажется, улыбалась. Но довольно быстро устала.
— П-прошу прощения, мне нужно прогуляться, — проговорила она, поднимаясь. За столом воцарилась тишина, и на принцессе скрестилось десять внимательных взглядов. — После еды врач прописал двигаться, — объяснила она почти виновато. — К службе я буду вовремя.
Ей тяжело было и такое внимание, и понимание.
— Я с тобой, — отец положил салфетку на стол.
— Нет, — она улыбнулась с неловкостью, — я одна, пап. Общайся, когда ты еще выберешься.
И она, поцеловав его в щеку, направилась к выходу.
— Намерение, подкрепленное настойчивым действием, ведет к победе, — бормотала пятая принцесса дома Рудлог, леди Тротт и, увы, императрица империи Нахтанга, упорно шагая по дорожкам дворцового парка, над которыми только ночью летала голышом. — Намерение, подкрепленное…
Больше полутора месяцев прошло с окончания войны. С момента, когда Макс вынес ее на руках из Лортаха. Ушла острота боли, сменившись хроническим потягиванием в сердце. Приступы отчаяния и слез стали реже.
Алина Рудлог кропотливо и методично, следуя своему же плану, вычеркивая выполненные задачи, шла к своей цели. К двум целям. Восстановить здоровье. Подготовить возвращение Макса.
И поэтому сменялись в ее записной книжечке задачи «пройти пять тысяч шагов» на «пройти шесть», «встретиться с Тайкахе» на «дождаться аудиенции у Цэй Ши», добавлялись «увеличить тренировку с Четом до часа», «поднимать гантели по полкило десять раз» и так далее.
Одно выбивалось из ее разумной последовательности — то, с каким упорством она раз за разом поднималась в небо и падала вниз в надежде, что Макс ее увидит и подхватит. Иногда ей все же удавалось себя останавливать, но проходил вечер, два, три, и она снова устремлялась в небо над его и ее теперь домом. Чувствовала себя при этом отчаянно и глупо, однако делала.
Но Макс ее не подхватывал. Лишь во́роны каркали недоуменно и заполошно, да дубы настороженно шевелились.
Она исправно принимала с утра ложку меда с каплей золотистой эссенции от шамана Тайкахе, пахнущей цветами и облепихой, и чувствовала, как становится горячо в венах, а сознание проясняется, а вечером капала на мед темный, болотный кисель, пахнущий травой и углем, и ее до кончиков крыльев пробирало морозом. Она ходила на все процедуры, въедливо до занудности пила бульоны и ела белок, чтобы восстановить мышцы, она аккуратно тянулась с утра в разные стороны так, как показал ей Четери, так, чтобы усилить эффект его занятий. И, конечно же, каждый вечер в пять часов она уходила из Рудлога к Мастеру и старшему другу. Только сегодня она не пойдет, потому что сегодня и в Песках чествуют Воина, и не до нее Четери будет.
Если поначалу принцесса ходила в Город-на-реке, чтобы позаниматься, то сейчас ходила, чтобы не бросать Четери без движения. Она уже давно выучила все, что он показывал, и пусть он и давал новое, и усиливал нагрузку, но Алина давно могла делать эта сама на полянке у дома.
Однако они как два калеки поддерживали друг друга — дракон делал это, чтобы помочь ей, а принцесса — чтобы у него был этот мостик к возвращению к оружию. Окрепнет она — и попросит его учить ее бою с клинками. Ей Четери не откажет, Алина это знала точно, а она будет стараться ради него.
Что чувствовал Чет сейчас? Внешне он казался спокойным и смирившимся, и будто бы даже иногда шутил, и Светлана перестала поглядывать на него так, словно вот-вот расплачется. Выглядело так, что она тоже успокоилась. Но иногда казалось Алине, что ловит она у Четери то сжавшиеся зубы, то тяжелую задумчивость — и понимала она, что пусть занят он, пусть город его стремительно меняется из-за межмирового портала, и каждый день приходится Владыке работать на благо Тафии, но не нашел он еще свои смыслы. И покоя не нашел.
И все, что могла принцесса — отвлекать его собой.
Четери, конечно же, все понимал, что и зачем она делает, но не отказывал. И ей иногда хотелось обнять его крепко-крепко и посидеть так как со старшим другом, с которым столько пережито вместе.
Случилась у нее и радость. Когда пришла она в начале июня к Четери и увидела Медейру, неши-хранительницу из деревни тимавеш на Лортахе.
Так обрадовалась и удивилась этому Алина, что и улыбалась, и смеялась, расспрашивая девушку, как же и зачем она сюда пришла. А Медейра все трогала длинные косы принцессы и удивлялась, как же так они отросли. Потом Медейра смотрела на Алинино занятие с Четом и заявила:
— Я тоже буду приходить сюда из го-ро-да, ергах. Заниматься с тобой.
— Приходить? — удивилась принцесса. — Разве ты не во дворце будешь жить?
— Нет, — помотала головой неши, и ее косы разлетелись по плечам. Жесты ее были резковатее, чем привычно было людям Туры. — Мы думали, что здесь будет легко, но ваш мир слишком сложен и непонятен. Нам нужно научиться жить здесь самим, Алина. Четери даст нам дом, и мы будем жить как ваши люди здесь. И учить язык, чтобы идти дальше по вашему миру изучать его.
— Тогда тебе нужно учить рудложский, — задумчиво сказала Алина. — Это у нас язык, на котором многие в разных странах говорят… у нас много стран, как ваша империя, только меньше, и в каждом говорят на своем языке. А рудложский учат в школах по всему миру.