Страница 93 из 464
Вернувшись домой, Сиббечай был поражен жестокостью Гельмута, не пощадившего даже его семью, заточившего под замок и подвергнувшего пыткам собственную племянницу и невестку, объявившего их обеих ведьмами и приговорившего к сожжению. Теперь вампир уже не был так наивен. В этом мире правили предательство и жестокость, корысть и непредсказуемость.
Гельмут и его последователи сумели тогда одолеть вампира — Сиббечай не сразу понял, кем стал и какую силу получил, и не до конца избавился от эмоций, чтобы позабыть про горе, терзавшее его мертвое сердце.
Вместо того чтобы сразу же уничтожить вампира, Гельмут решил заточить его и изучить. Это было опрометчивое решение — он недооценил всю мощь немертвого чудовища, и, когда солнце село, Сиббечай с легкостью сбежал из тюрьмы. Но охотник на ведьм не только поймал его, но и отобрал то, что Сиббечай унес из башни старшего некрарха, — то, что, как он надеялся, должно было спасти его семью от чумы.
Вампир сжал костлявый кулак, и костяшки заскрежетали, а старая иссохшая плоть заскрипела. Он вернет себе этот фолиант, этот гримуар древних тайн и богомерзких знаний. Он читал его и понял достаточно, чтобы знать, какая сила таится на этих страницах. И эта сила снова станет принадлежать Сиббечаю.
Вампир снова посмотрел вперед, вглядываясь сквозь кривые ветви. Он послал мысленный импульс, и мертвый Антон обернулся к некрарху.
— Как прикажете, — прошипел невольник.
Он вышел из густых зарослей и направился по тропинке, не обращая внимания на изувеченные трупы, всего несколько часов назад бывшие его друзьями и товарищами. Добравшись до мостика, пересекавшего ручей, Антон помедлил — новообретенное чутье младшего вампира улавливало смутные отголоски энергии, питавшей защитный круг. Затем мертвец шагнул на мостик и целеустремленно зашагал вперед. Сиббечай, наблюдавший за ним из тени деревьев, улыбнулся.
Круг разомкнулся. Сила, столетиями защищавшая Клаузнеров, развеялась. Теперь никто не помешает Сиббечаю вернуть то, что принадлежит ему по праву.
Ни мертвые. Ни живые.
Карандини сидел в развалинах дома, на голой холодной земле, щурясь в темноту, — его извращенный разум блуждал в коридорах размышлений.
События развивались стремительно и угрожали выйти из-под контроля некроманта. Сейчас, когда он подобрался так близко к тому, чего столь отчаянно жаждал, к тем знаниям, которых искал, положение дел было как никогда хрупким.
Вампир становился безрассудным — такого Карандини не предполагал. Он скорее ожидал от Сиббечая уверенности и проницательности. Он знал, что монстр не настолько глуп, чтобы довериться некроманту больше, чем тот доверял ему. Но Карандини и представить не мог, что существо, способное ждать веками, потеряет всякое терпение, когда цель окажется так близко.
Сиббечай отправился в крепость в одиночку, готовый лично сразиться с Клаузнерами и прибывшим охотником на ведьм. Карандини в упор не понимал, какой толк в подобной глупости — сам он предпочел бы отсидеться в безопасной чаще леса, насылая на крепость одно войско мертвецов за другим, и даже заглядывать бы туда не стал до тех пор, пока не убедится, что внутри не осталось никого живого. Такой способ был надежнее. Метод вампира же наверняка обернется катастрофой.
Возможно, правильно шептались, что все нечестивое братство некрархов абсолютно безумно, — однако нельзя было исключать, что в безумии Сиббечая имелась своя логика. Может, не так уж и сильно он презирал таланты Карандини, как пытался изобразить. Может, он и вовсе опасался неизбежного столкновения с некромантом после того, как они наконец-то одолеют Клаузнеров.
Мысль о том, что его познания в темных искусствах смогли впечатлить одного из бессмертных некрархов, польстила Карандини, и некромант улыбнулся. Кажется, вампир почуял, что лучше уж рискнуть и попробовать умыкнуть добычу, прежде чем некромант успеет отреагировать на предательство союзника и, наверное, даже попытается оставить его сражаться с охотником на ведьм, если сам не сумеет с ним справиться.
Если замысел вампира и впрямь именно таков, то это даже по-своему умно. В таком плане имелась лишь одна загвоздка: Сиббечай был вампиром, и ему требовалось добраться до укрытия прежде, чем взойдет солнце.
О, чудовище приложило немало усилий, чтобы не позволить Карандини отыскать его логово, но некромант все равно сумел выяснить, в какой пещере Сиббечай прячет свои гроб. Но даже после этого Карандини продолжал «искать», старательно убеждая вампира в том, что так и не раскрыл его тайну. Потому что кто же будет искать то, что уже нашел?
Да, Сиббечай непременно попытается обмануть его, в этом Карандини не сомневался. Но вампира ждет весьма занятный сюрприз, когда он вернется в свою пещеру, чтобы скрыться от солнца и восстановить в гробу нечестивую силу.
Некромант был весьма доволен придуманной схемой. Она чем-то напоминала ему игру в цареубийство, вот только Карандини, оставаясь смертным, имел некоторое преимущество над своим сверхъестественным противником — правила, связывающие вампира, не действовали на человека.
Карандини усмехнулся, глядя в темноту, представляя себе реакцию Сиббечая, когда тот увидит оставленный в гробу подарок.
Неожиданно в тенях что-то промелькнуло, заставив некроманта подняться на ноги. Только неестественно четко видевшие в темноте глаза, такие как у Карандини, сумели бы уловить невысокие и изящные силуэты, прошмыгнувшие вдоль разрушенной стены дома.
Некромант со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и принялся шарить по потайным карманам мантии. Похоже, вампир тоже не терял времени даром, вынашивая собственные коварные планы.
Карандини отругал себя за самоуверенность. Ему стоило подготовиться к такому повороту и привести сюда весь отряд неупокоенных воинов, а не ограничиваться теми четырьмя, что притащили Антона Клаузнера.
Из темноты послышался низкий утробный рык гнилых волков Сиббечая. Не успел Карандини призвать скелетов на помощь, как облезлые немертвые псы набросились на них, сбивая неуклюжих мертвецов с ног. Не обращая внимания на то, как отчаянно бескожие пальцы рвут их изъеденную червями плоть, волки принялись грызть ломкие, выбеленные кости.