Страница 84 из 464
Ивар Коль, человек, которого Грегор знал всю жизнь, человек, который во многих смыслах заменял ему отца, когда Вильгельм Клаузнер отправился на службу в Храм Зигмара. Суровый и несносный человек, которого Грегор скорее боялся, чем уважал, будучи мальчишкой, и которого скорее научился терпеть, чем любить, повзрослев. И все же видеть теперь что именно он — виновник тех жутких, богохульных преступлений, было невероятно. И все же свидетельства, неопровержимые свидетельства, лежали у Грегора перед глазами.
Юноша снова вспомнил о кольце, спрятанном в кармане, о талисмане рода Клаузнеров. От попыток убедить себя в беспочвенности всех страхов Грегору становилось дурно. Разве мог его отец быть соучастником подобных преступлений? Иначе каким образом его самый давний, самый доверенный слуга оказался сейчас здесь, на земле, раненный пулей охотника на ведьм? Как могло оказаться кольцо Клаузнеров на полу в доме Брюстхольцев?
— Что вы собираетесь с ним делать? — Грегор указал подбородком на Коля.
Присмиревший дворецкий взглянул на него в ответ. Матиас заставил раненого подняться на ноги, не обращая внимания на стоны боли — от перемены позы нога Ивара заболела еще сильнее.
— Как полномочный представитель святого Зигмарова ордена охотников на ведьм я имею право допрашивать пленников в любом городском или муниципальном здании, отвечающем моим нуждам, — ответил Матиас. — Уверен, что герр Коль не будет особо возражать, если мы проводим его домой. Что с остальными двоими? — крикнул он Штренгу.
— С ними все кончено, — откликнулся наемник, покосившись на обоих раненых, корчащихся на земле. — Тот, которого ты подстрелил, и пять минут дольше не протянет. Тому, которого я подбил, брюхо рассекло, так что этот еще несколько часов может кровью истекать. — Он сплюнул на дергающегося головореза. — Так что эти только на корм крысам сгодятся, — рыкнул он больше для того, что радовать девушку, все еще крепко обнимавшую его.
— Тогда добивай их, и поехали, — отрезал Матиас. Нужно отвезти господина Коля обратно в крепость. А по приезду тебя ждет работенка.
На лице Штренга расцвела кровожадная улыбка.
Глава пятнадцатая
Охотник на ведьм пересек холл крепости, гулко стуча подошвами сапог. Окинув повелительным взглядом тускло освещенный зал, он снова сосредоточился на перепуганном слуге, впустившем Матиаса и его спутников в холл. Слуга не отводил глаз с окровавленного, безвольного тела Ивара Коля, и на его лице читалась смесь изумления, интереса и даже немалая толика удовлетворения. Остальная прислуга не больно-то жаловала дворецкого.
— Грегор, — позвал охотник, — проводите Штренга и моего пленника вниз, в тот подвал, о котором вы рассказали на обратном пути в крепость.
Молодой Клаузнер упомянул, что его прапрадед, человек патологически мрачный и чрезвычайно фанатичный, скончавшийся во время самобичевания стальным хлыстом, сохранил весьма мрачное напоминание о годах службы охотником на ведьм. Под винными погребами, еще одним этажом ниже, он выстроил пыточную, оборудовав ее всеми жуткими орудиями своего ремесла. Эта отвратительная маленькая комнатка никогда не использовалась по назначению, но все равно казалось, что там все еще витает эхо криков.
— Прямо как Зигмар меня услышал, — мрачно улыбнулся Тульманн на известие об этой камере.
Двое мужчин поволокли раненого узника прочь. Штренг на ходу усмехнулся прямо в ухо еретику, мешком висящему у них на руках.
— Готов поспорить, ты мимо этой камеры сотни раз проходил. — Он хмыкнул. — Никогда не думал, что и сам там однажды окажешься?
Подталкивая теряющего сознание Ивара, Грегор и Штренг скрылись в одном из коридоров, выходивших в огромный холл. Изумленный слуга проводил их взглядом.
— Ты. — Бархатный голос Матиаса заледенел, и слуга обернулся. — Отведи эту девушку на кухню. Дай ей еды, пристойную одежду и немного доброго вина, чтобы выгнать холод из ее костей, — указал он в сторону кухни, и слуга взял бледную, дрожащую Дейтильду за руку. Девушка, мявшаяся у порога, испуганно отпрянула. — Все в порядке, дитя, — успокаивающе проговорил Матиас. — Этот человек отведет тебя в тепло и накормит. — Он перевел внимательный взгляд на слугу. — Никто не причинит тебе вреда.
Дейтильда неохотно позволила себя увести, лишь на миг задержавшись возле охотника, чтобы вернуть ему плащ, который тот набросил ей на плечи, когда они все вместе покидали ту проклятую поляну.
Матиас улыбнулся девушке. Он проводил ее взглядом, и, как только Дейтильда скрылась в другом коридоре, улыбка на лице охотника сменилась ледяным гневом. Матиас поднял глаза на лестницу.
Пришел час расплаты.
Войдя в спальню, он окинул ее взглядом, отыскав иссохшего старика, лежащего на гигантской постели. Лицо охотника искривилось от едва сдерживаемой ярости. Он ткнул пальцем в перчатке в сторону горничной, взбивавшей подушки в углу комнаты.
— Оставь нас, — прорычал Матиас.
Его тон заставил девушку мигом бросить работу и поспешить к двери. Горничная напоследок задержалась, коротко и взволнованно обернувшись на прикованного к постели хозяина.
— Живо, — прошипел охотник, заметив, как девушка замешкалась.
— Как вы смеете? — прорычал Вильгельм Клаузнер. Его собственный гнев ничуть не уступал гневу Матиаса. — Я не собираюсь больше терпеть эти безобразия!
Он дотянулся до веревки возле кровати и отчаянно принялся дергать за нее. Где-то вдалеке, этажом ниже, послышался звон колокольчика.
— Ваш дворецкий сейчас занят в другом месте, — сообщил Матиас патриарху. — Он в подвалах, в вашей камере пыток, вместе с моим помощником, ваша светлость. — Презрение в голосе охотника чувствовалось острее лезвия ножа. Вильгельм отшатнулся, и его и без того бледное лицо побледнело еще сильнее.
— О да, ваша светлость, — продолжил Матиас, заметив, как заволновался старик, — монстр, орудующий в ваших землях, наконец-то явил свое лицо. — Пальцы охотника на ведьм сомкнулись на рукояти меча так крепко, что костяшки под перчаткой побелели. — Зигмар свидетель, вы еще большее чудовище, чем все отправленные вами на костер паразиты! — процедил он.
Жестокие слова Матиаса отчасти вернули Вильгельму самообладание, и старик приподнялся, глядя храмовнику в глаза.
— Ты кем себя возомнил, чтобы говорить со мной в подобном тоне, да еще в моем собственном доме?