Страница 83 из 464
— Ничего личного, ты же понимаешь, — проговорил наемник и наметанным глазом окинул отнятый клинок. — Конечно, если ты — еретик, то это я себе оставлю, — добавил он, и в его глазах промелькнул жадный блеск. — Ничего личного, честное слово.
— Хватит уже болтать, — оборвал его Матиас, вытаскивая оба пистолета. — Нас ждет работа.
Они со Штренгом юркнули в темноту. В этот момент на полянку вышли еще трое, и Грегор понял, что это появились остальные еретики и их добыча. В душе молодо го Клаузнера всколыхнулась ледяная решимость. Он шагнул прочь от лошадей и вытащил крохотный карманный пистолет, о котором Штренг и не догадывался. Это была старинная вещь, реликвия, захваченная одним из давно почивших Клаузнеров во время крестового похода в Аравию. С тех пор она верой и правдой служила семье Грегора, и сегодня ночью послужит еще раз. В этом юноша не сомневался.
* * *
На лбу Коля, шагнувшего навстречу наемникам, выступил пот. Дворецкий понимал, что это будет последняя жертва. Именно она положит конец ужасам. Должна положить. На сей раз просто обязана. Коль нервно стиснул рукоять кинжала и направился вперед.
И в этот момент тишину расколол резкий треск, а следом — грохот. Колено Ивара разорвало на части, как будто какой-то огр ударил по нему молотом, и дворецкий рухнул наземь. Церемониальный кинжал выпал из его руки и улетел куда-то в темноту. Сморщившись от боли, Коль перекатился на спину, изо всех сил стараясь не потерять сознание. Он увидел, как из леса выскочил человек — за его спиной развевался черный плащ, а лицо скрывала тень от шляпы. От дула пистолета в его левой руке поднимался дымок. Человек направил второй пистолет куда-то в темноту, и Ивара охватили злость и отвращение, на мгновение заглушившие мучительную боль. Охотник на ведьм! Кто же еще это мог быть?
— Защищайтесь, безбожные шлюхины дети! — громогласно потребовал Тульманн, кипевший возмущением.
Пистолет в его руке снова рявкнул, выплюнув сгусток дыма и пламени. Громила, тащивший на веревке пленницу, закричал и, разжав пальцы, скорчился на земле, хватаясь за окровавленное алое месиво там, где мгновение назад было его лицо. Женщина упала на колени и закричала от ужаса сквозь натянутый ей на голову мешок. Второй головорез развернулся, готовый броситься наутек.
— Спешишь куда-то, приятель? — фыркнул Штренг, появляясь из-за деревьев с другой стороны и всаживая меч Грегора прямо в живот попытавшемуся удрать злодею.
Тот захлебнулся, судорожно хватаясь за рану в попытке унять поток крови и желчи. Штренг ударил его гравированной рукоятью клинка, свалив на землю, а затем поднял второй рукой пистолет, прицеливаясь через всю полянку в человека в темной одежде, выскочившего из зарослей. Тот уже бросился к Матиасу, сжимая в руках кавалерийскую саблю. Пистолет Штренга хрипло рявкнул, и пуля сбила нападавшего на бегу, закрутила, и помощник Коля с криком отлетел на землю.
Матиас подошел к лежащему дворецкому, убирая пистолеты и вытаскивая клинок. Лицо охотника искривила гримаса негодования, гнева и отвращения. Он посмотрел на Коля сверху вниз. Если он и удивился, обнаружив под черным капюшоном знакомое лицо, то никак этого не показал. Острие меча уперлось Колю в горло, и его глаза широко распахнулись от ужаса. Матиас холодно улыбнулся, заметив это.
— О нет, — в его бархатном тоне засквозило злорадное веселье, — так быстро и так просто ты не умрешь.
В этот момент на другой стороне полянки Штренг стащил льняной мешок с головы рыдающей Дейтильды. Он помедлил, полюбовавшись немного на хорошенькое личико, затем принялся распутывать веревки, стягивавшие руки девушки.
С одним узлом он провозился дольше остальных, придерживая грязной рукой девушку за грудь якобы для того, чтобы не дать ей упасть. Наемник поднял глаза, и на его грубом лице появилась сальная ухмылочка.
— Ты уж извини за это, — сказал он девушке, ничуть не торопясь убрать руку. — Все будет хорошо. Никто тебя больше не обидит, пока я тут.
Развязав Дейтильде руки, Штренг приготовился к хорошей оплеухе. Но радость от освобождения оказалась так велика, что девушка тут же повисла у наемника на шее, стискивая его в крепких объятиях, и, уткнувшись лицом в перемазанную куртку, разрыдалась от облегчения.
— Отрадно видеть, что ты так ко мне относишься, — хмыкнул на это Штренг.
Матиас опустил колено на грудь Ивара, прижимая его к земле, затем рассмотрел получше его рану. Изувеченная нога отчаянно кровоточила, и вокруг дворецкого уже расползалась небольшая лужа. Матиас негромко выругался, убрал клинок и вытащил из кармана жилета кружевной платок.
— Я не позволю вам истечь кровью у меня на руках господин Коль. По крайней мере, до тех пор пока вы не ответите на пару вопросов.
— Я ничего тебе не скажу! — страдальчески прорычал Ивар.
Матиас разорвал платок и обмотал его раненую ногу. И улыбнулся, насмешливо и холодно, потуже затягивая импровизированный жгут.
— Ага, — хмыкнул он мрачно. — У меня такое чувство, что где-то я это уже слышал.
— Тульманн! — раздался сквозь темноту крик Грегора.
Матиас обернулся. Молодой дворянин выбежал из-за деревьев, сжимая в руке крохотный пистолет. Прежде чем охотник на ведьм успел отреагировать, оружие коротко рявкнуло, плюнуло желтым пламенем и серым дымом, выпуская смертоносный кусочек свинца. Эхо выстрела почти сразу же утонуло в булькающем болезненном всхлипе.
Матиас перевел взгляд туда, куда пришелся выстрел. Человек, которого перед этим подстрелил Штренг, теперь валялся в растекающейся луже крови, и прямо между бровей у него темнела дыра. В руке убитый сжимал кинжал.
— Дружище Штренг! — позвал Матиас. Наемник обернулся на патрона, высвободившись из благодарных объятий девушки сразу же, как только услышал выстрел. — Твоя небрежная стрельба обойдется тебе в пять золотых крон, — сообщил охотник на ведьм.
Штренг пожал плечами и продолжил обниматься с Дейтильдой. Матиас перевел взгляд на Грегора.
— К счастью, ваш выстрел оказался куда лучше, — добавил он, улыбаясь.
Юноша кивнул, принимая и высказанный вслух комплимент, и невысказанные извинения, затем с ужасом и ненавистью уставился на распростертого на земле дворецкого. В его душе вскипел гнев и праведное возмущение того, кто поклялся положить конец ужасным преступлениям, совершенным против добрых жителей Клаузберга. Но этот гнев утонул под волнами липкого страха, прогнавшего румянец со щек Грегора, страха, от коего трепетала душа, а в желудке ворочался ледяной ком.