Страница 78 из 464
— Ну, возможно, это немного отрезвит твой пропитый насквозь мозг, — ответил Тульманн, поднимаясь на ноги, — но с этого дня мы оплачиваем все, чем нас щедро угощает дружище Рейкхерц. — Он улыбнулся шире, заметив, как Штренг нахмурился. — Содержимого винного погреба это тоже касается.
— Как скажешь, Матиас, — кисло ответил громила и, метнув сердитый взгляд на хозяина, снова повернулся к охотнику. — Я подумал, что тебе будет интересно узнать, что наш приятель не сидел без дела, — продолжил он. — Сейчас парняга явился, утверждает, что нашел еще одно тело, и просит меня сообщить об этом охотнику на ведьм.
— Что? — охнул Рейкхерц. — Еще одно убийство? Кого?
— Фермера по фамилии Вейсс, судя по рассказам, — ответил Штренг. — Так же, как и второй парень, которого мы нашли, Матиас. Убийца даже не стал пытаться скрыть, кем была жертва, — просто сделал свое дело и пошел своей дорогой. Должен тебя предупредить — приятель, ждущий внизу, особо труп не рассматривал.
Матиас подхватил со стола карту. Рейкхерц тяжело привалился к стене, сам побледнев, как покойник.
— Старина Вейсс, — пробормотал он с болезненной жалостью. — Как напивался, так котов на мельнице топил, но в целом неплохой был мужик.
— Где это произошло? — требовательно спросил Матиас, подсовывая под нос Штренгу карту.
Наемник пару секунд вглядывался в нее, сосредоточенно нахмурившись и пытаясь разобрать нанесенные надписи
— Пересохшее русло ручья возле местечка под названием Нож-камень, — сообщил он.
Рейкхерц подошел ближе, забрал у Матиаса карту и указал на похожий объект — острый каменный шпиль, торчащий среди полей и лесов. Охотник вытащил крупную кисть из плошки с краской, дожидавшейся на столе, и поставил яркую красную метку там, куда показывал Рейкхерц.
Затем он уселся и снова принялся разглядывать карту, пытаясь понять, как новое злодеяние изменяет возможный рисунок, образованный всеми убийствами. После недолгого молчания он раздраженно хлопнул по столу.
— Здесь точно должна быть закономерность! — воскликнул он. — Я не сомневаюсь в этом! Мне просто не хватает ума ее рассмотреть…
Матиас в очередной раз начал соединять места убийств мелом, рыча каждый раз, когда не получалось ничего, что напоминало бы хоть какой-нибудь магический сигил.
Рейкхерц и Штренг наблюдали за его работой с восхищенным интересом.
— Нальешь в долг еще одну кружечку? — негромко спросил наемник у хозяина.
— Я выпью с вами, — ответил тот.
Они повернулись, чтобы выйти, и обнаружили, что в дверях стоит Грегор Клаузнер в треуголке и теплом плаще, подбитом кроличьим мехом. Рейкхерц едва взглянул на молодого дворянина и тут же сосредоточился на пышнотелой молоденькой девушке, обнимавшей Грегора за талию.
— Иди-ка работай! — прикрикнул хозяин на дочь.
Миранда выпустила Клаузнера и уперла руку в бок.
— Грегор пожелал срочно увидеть охотника на ведьм, — огрызнулась она в ответ.
Пару секунд отец и дочь смотрели друг другу в глаза, затем Миранда первой отвела взгляд.
— В общем зале никто сам себе эля не нальет, знаешь ли, — сурово напомнил ей Рейкхерц.
Девушка без лишних слов ушла по коридору.
— Это и впрямь моя вина, — смущенно проговорил Грегор. — Не браните Миранду слишком уж сильно.
Рейкхерц посмотрел на юношу.
— Вы — сын лорда Клаузнера, и это накладывает на меня некоторые обязательства. Традиция предписывает мне оказывать вам ряд поблажек. Но эти поблажки, — голос хозяина зазвенел от гнева, и он ткнул пальцем в сторону Грегора, — не включают в себя мою дочь!
Он собрался уйти, но юноша поймал его за руку.
— Я всегда обращаюсь с вашей дочерью порядочно и учтиво, — начал было он, но Рейкхерц брезгливо стряхнул его пальцы, будто какое-то ядовитое насекомое.
— Я благодарен вам за то, что вы для нас сделали, — проговорил хозяин. — Но вы, Клаузнеры, все одинаковые. И то, что вы — лучший из всей гнилой породы, еще не превращает вас в достойного человека. — Рейкхерц тяжко вздохнул. — Знаете, моего отца убила ваша семья. И такое сложно забыть или простить.
— А вот о такой вещи стоило бы и рассказать, — вмешался Матиас.
Пользуясь тем, что все отвлеклись от него, он встал из-за стола и теперь прислушивался к напряженному разговору.
— Да вы и так уже наслушались подобных историй, — ответил хозяин. — Да и не люблю я про это рассказывать, — добавил он, но Матиас продолжал выжидательно смотреть на него, и Рейкхерц хмуро продолжил: — Это случилось зим двадцать назад или около того. Я совсем еще мальчишкой был, но помню все подробности. Его дед, — указал хозяин на Грегора, — умирал, и здоровье быстро покидало его. А затем появился демон. Мой отец стал одной из его последних жертв.
Матиас кивнул было, молча соболезнуя трагедии, случившейся с семьей Рейкхерца, но почти сразу же его лицо озарилось вдохновением.
— А ты помнишь, где нашли твоего отца? — спросил он, приглашающе махнув рукой в сторону стола.
Все четверо подошли поближе, рассматривая карту земель, щедро изрисованную пометками.
— Он обнаружился практически рядом со старым перекрестком, ведущим к… — начал было хозяин и осекся. Его палец прошелся по дороге, но в том месте, куда он хотел ткнуть, уже алело яркое пятно краски. — Но вы уже отметили это место, — негромко заметил Рейкхерц. — Откуда вы узнали?
— Я не знал, — покачал головой охотник. — Эта отметка — место смерти садовода по имени Яннис. Это очень важно, Рейкхерц, — ты сказал, что твой отец стал последней из жертв демона?
— Нет, — качнул головой тот. — Еще повитуха была, Люцина Оберст. Ее убили через несколько ночей после моего отца. Вот она оказалась последней. Но я не помню, где именно ее нашли. Где-то рядом с… — Он перевел глаза на другое место и обнаружил там еще одно алое пятно. — Да как же так?
Грегор отвернулся от карты, ошарашенный важностью полученной информации.
— Тогда убили шестерых, — обратился он к Матиасу.
— Да, и я готов поклясться, что каждая из жертв умирала в месте, уже отмеченном мной на карте, — согласился тот. — Тридцать лет прошло, а убийца орудует в тех же самых точках.
— Но убийства никогда не были настолько кровавыми, — возразил Грегор. — И в этот раз жертв не шесть, а целых двадцать девять, не считая погибших на ферме Брюстхольцев.
Матиас кивнул:
— Да, это убийство оказалось ловушкой, расставленной для меня, а не частью некоего богомерзкого ритуала, в котором участвуют остальные убитые.