Страница 54 из 464
— Но зачем? — только и сумел спросил Грегор. — Что способно толкнуть человека на такую мерзость? Чего он надеется добиться этими злодеяниями?
— Если бы я это знал, — хмуро ответил Тульманн, — то сейчас был бы…
— Конники, — перебил его Штренг, вытаскивая меч. Охотник обернулся, опустив руку на деревянную рукоять пистолета.
Всадники шумно проехали по оврагу, сухая трава и обломанные ветки трещали под копытами их скакунов. Их была целая дюжина — суровых парней в тяжелых плащах, накинутых поверх прочных кожаных доспехов, — и они разглядывали Матиаса и его товарищей с явным недовольством, как будто охотник на ведьм со спутниками интересовал их куда сильнее, чем изувеченные останки, валявшиеся на земле прямо перед ними.
Однако Матиас даже слегка удивился, когда один из всадников, закутанный в пышный плащ из медвежьей шкуры, протолкнулся вперед. Мех на вороте был таким длинным, что закрывал хозяину половину лица, а круглая шапка из горностая скрывала и голову. Но та крохотная полоска кожи, которую удавалось разглядеть, была бледной и синюшной, а худосочное тело этого человека била дрожь.
— Вам стоило дождаться меня и моих людей, — прошелестел Вильгельм Клаузнер. Его губы тоже дрожали. — Приличия велят мне как владыке этих земель сопровождать вас в поездках по округе. — Старик раздосадовано оглянулся на Грегора, и молодой человек сконфуженно отвел глаза. — И все же, как я погляжу, есть и те, кому законы этикета не писаны.
— Со всем уважением, ваша светлость, — Тульманн слегка поклонился патриарху, — мне показалось важным взглянуть на тело немедленно, пока его не потревожили.
Вильгельм сделал вид, что не уловил намека в словах охотника.
Я с трудом могу представить, что такого важного может поведать это скорбное зрелище, — проговорил он. — Если вы хоть раз видели результат нападения волка, этого хватит.
— Но это не волк! — с жаром возразил Грегор. — Здесь поработало что-то еще, что-то зловещее!
Вильгельм никак не отреагировал на эти слова, и молодой Клаузнер шагнул вперед, указав на изувеченное тело Скиммеля:
— Это не укусы ни волка, ни какого-либо другого зверя! — заявил он. — Просто выслушай этого человека, отец, он скажет тебе! Он покажет тебе, как ты ошибаешься!
Вильгельм отвернулся от сына и перевел скептический взгляд на Матиаса, по-прежнему сжимавшего рукоять одного из пистолетов, висевших у него на поясе.
— Я уверен, что охотник на ведьм был весьма убедителен в своих выводах. — Старик едва заметно улыбнулся, не скрывая шелестящего смешка. — Но ты забываешь, что я тоже когда-то служил искателем ведьм. Я слишком хорошо знаю, как это мрачное призвание сжимает в своих когтях разум и душу до тех пор, пока зло не начинает мерещиться везде, а всякая тень — мниться чудовищем. Если бы я давал волю этим тягостным заблуждениям, то и сам бы сейчас, глядя на эти окровавленные кости, навыдумывал предположений не менее жутких и безумных, чем те, что наверняка озвучивал этот славный парень. Но такие нездоровые фантазии не стали бы правдой! — Вильгельм стиснул костлявый кулак и пригрозил им сыну. — Тебе стоит аккуратнее выбирать, кого слушать и во что верить.
Охотник разглядывал старого главу рода. В Клаузнере появилось что-то иное, что-то таившееся под внешним слоем льда, и это нечто могло толкнуть его на любую глупость, даже самую отчаянную.
Этим утром в Вильгельме чувствовался страх, тщательно скрываемый, но такой же сильный, какой мог бы плескаться в глазах ведьмы, растянутой на дыбе. Это была не просто тревога и подозрительность, которые могло вызвать само появление Тульманна, и не ужас от вида окровавленного трупа, распростертого на земле.
Нет, старика явно перепугало нечто другое — и оно не давало о себе знать до тех пор, пока Вильгельм не увидел Грегора. Матиас коротко огляделся и отметил, что ужас, плещущийся у старика внутри, не разделял никто из его спутников, включая рассерженного Антона и явно растерянного Ивара Коля.
Матиас шагнул к всадникам, и некоторые из солдат, сопровождавших Вильгельма, тут же потянулись к рукоятям мечей. Храмовник предпочел не заострять внимание на угрожающих жестах, вместо этого целиком сосредоточившись на самом патриархе.
— Прошу меня простить, ваша светлость, но, похоже, вы позабыли уроки, которые следовало извлечь из вашей прежней службы. Мир — куда менее приятное место, чем нам хотелось бы. Бывают времена, когда зло и впрямь повсюду, и времена, когда монстры действительно рыщут в тенях.
— Не здесь, — заверил Матиаса старик. — Не в Клаузберге. Вам позволено работать в этих землях исключительно по моей милости. Не вынуждайте меня взять свое слово обратно.
— Я останусь в этих землях до тех пор, пока этот нечестивый мясник не будет предан земле, — ответил охотник бархатным голосом. — Ваш суверенитет распространяется на светские вопросы, но я — посланник Храма и стою выше вашей власти. И это я был столь милостив, что до сих пор старался поддерживать ваш авторитет и работать с вами заодно. Больше я не буду тратить время на подобные любезности.
Вильгельм гневно зарычал, но его рык тут же перешел в презрительную усмешку.
— Гоняйся за своими призраками хоть до самого ада, мне все равно! — Патриарх снова обернулся на старшего сына. Поехали, Грегор, пусть этот человек продолжает гоняться за тенями.
Он протянул было руку сыну, жестом веля ему присоединиться к остальным всадникам. Но Грегор остался неподвижен, и гнев на лице Вильгельма сменился изумлением.
— Я не могу, отец, — проговорил юноша со смесью сожаления и упрямства. — Я считаю, что герр Тульманн прав в этом вопросе. Посмотри на себя, отец! Не простые волки творят эти жуткие злодейства! В этих смертях что-то зловещее и нечестивое. Как же ты не понимаешь этого? Может быть, это и впрямь то проклятие, о котором говорят в деревне…
Вильгельм Клаузнер согнулся в седле пополам, охваченный приступом удушающего кашля. Двое всадников подъехали поближе, поддерживая старика и не давая ему свалиться с лошади. Спустя секунду Вильгельм выпрямился и, жестами велев дворецкому Колю и сыну Антону убрать руки, снова воззрился на Грегора.
— Я и подумать не мог, что ты веришь в эти дурацкие легенды, — протянул он и снова закашлялся. А затем оглянулся на дворецкого. — В крепость, Ивар, — велел слабым голосом старик. — Пусть эти глупцы занимаются своими глупостями.
Дворецкий помог ему развернуть лошадь, и Вильгельм стиснул плечо младшего сына.
— Я оставляю охоту на тебя, Антон, — прошептал он хрипло. — Не подведи меня.