Страница 243 из 464
Фюрхтеготт нервно улыбнулся, глядя на огромного монстра. Разум фон Готца разрушался еще быстрее, чем тело, но чародей понимал, что с бредовыми идеями барона лучше не спорить. Он послушно направился к письменному столу и приготовил перо и пергамент. Краем глаза Фюрхтеготт заметил, как чудовище принялось хлебать из миски отравленный суп.
— Мясо всегда следует запивать бульоном. — Барон рыгнул и отбросил пустую миску прочь. В душе чародея угасли последние искорки надежды. Даже рвота троллей оказалась неспособна убить это существо! Пока барон диктовал указ, в голову Фюрхтеготта пришла новая, еще более ужасная мысль. Возможно, тварь, в которую превратился фон Готц, и вовсе нельзя убить?..
Не знающим усталости землекопам-зомби потребовалось совсем немного времени, чтобы разобрать осыпающийся участок стены. За разломанной кладкой обнаружился сырой земляной тоннель. Его стены, неровные и грубые, покрывали следы как будто от гигантских когтей. Кирпичи, вырванные немертвыми, похоже, укладывались с расчетом на то, чтобы снять их позже — кладку склеивала простая глина, легко поддававшаяся ударам топора и кирки. Карандини не хотелось думать, что за существа могли проложить такой тоннель и так хитроумно его замаскировать. Возможно, это были гоблины — хотя они бы использовали инструменты, больше похожие на человеческие, чем те странные, напоминающие когти приспособления, которыми вырыли этот проход.
— Нам туда, — прошипел Сиббечай, заходя в тоннель вместе с некромантом и указывая на север. — Дальше тоннель соединяется с перекрестком, нужно свернуть в левый коридор.
Карандини мысленным приказом отправил зомби вперед. Может быть, проходом никто и не пользовался, но некромант не хотел рисковать понапрасну. Сиббечай, похоже, почуял его страх — костлявое лицо искривилось в насмешливом оскале.
Они прошли пятьдесят шагов, прежде чем оказались на перекрестке. Карандини про себя восторгался вампирским зрением — тот ориентировался в темноте так же хорошо, как смертный — ясным днем. Эту пугающую деталь пришлось добавить к списку сильных сторон Сиббечая; она могла стать еще одной помехой, когда наступит время разорвать их с некромантом хрупкий союз.
Карандини смотрел, как зомби ковыляют в глубь тоннеля, и с тревогой прислушивался к тому, как плещется вода под ногами у мертвецов — теперь он понимал, почему даже здесь, в проходе, по-прежнему воняло канализацией. Грязная вода просачивалась сквозь земляные стены. А потолок здесь был ниже, и это означало, что зомби не смогут нести своего повелителя дальше. Что бы ни вырыло эти тоннели, оно ничуть не боялось замкнутых пространств.
Мертвецы добрались до перекрестка и остановились, дожидаясь, когда их кукловод снова потянет за ниточки и даст им следующий приказ. Карандини заметил, как долговязый силуэт Сиббечая скользнул влево. По крайней мере, если здесь их кто-то и поджидал, вампир обнаружит засаду первым. От этой мысли некромант гадко ухмыльнулся — но его улыбка тут же угасла, стоило ему разглядеть, что впереди. Дальше тоннель превращался практически в подземное болото, между грубо вырезанными стенами тухла зловонная жижа. Отругав про себя неизвестных землекопов, тилиец отправил своих рабов вперед, не дожидаясь, пока костлявая фигура Сиббечая полностью исчезнет в темноте.
Отчаянно вонявшие нечистоты булькали на уровне колен. По бокам тоннеля зияли проходы, ведущие в темные, похожие на пещеры полости. Карандини гадал, чьи злобные нечеловеческие глаза могли наблюдать за незваными гостями из этих нор, и от догадок по его спине полз холодок. Пару раз некроманту показалось, что он услышал тихий скрежет когтей и чье-то звериное шипение. Занервничав, Карандини приказал нескольким немертвым рабам идти позади и прикрывать ему спину.
Отряд успел преодолеть несколько сотен ярдов по темноте, когда наконец источник страха, терзавшего некроманта, решил показаться на глаза. Карандини запнулся о пятую по счету выбоину и упал в грязную воду, перемазавшись с головы до ног. Он выбрался из ила, и в этот момент Сиббечай, ушедший на десять шагов вперед, обернулся. Светящиеся глаза вампира полыхнули. Сначала тилийцу показалось, что Сиббечай просто упивается его промашкой, но затем он понял, что вампир чем-то обеспокоен.
— Мы не одни, — раздалось шипение из темноты. — Сюда идет подземный народец.
Едва вампир замолк, как Карандини услышал плеск и шелест множества ног, бегущих по тоннелю где-то позади, и визгливые звуки, постепенно переходящие из смутного бормотания в явное рычание. Впереди в тоннеле засветились десятки пар глаз, и Сиббечай снова обернулся. Карандини мысленно приказал своим мертвецам занять защитное построение. Вампир и сам о себе мог позаботиться.
А затем из темноты хлынули они — рычащая, визжащая толпа грызунов. Тоннель заполнили мохнатые тела, и их отчаянная вонь перебила даже запахи сточных вод. Перед глазами у Карандини мельтешили самые разные силуэты — рядом с тварями размером с собаку по воде плыли маленькие бурые крысы. Отвратительнее всех выглядели те, кто двигался на двух ногах, жуткие пародии на людей, вооруженные ржавыми ножами и копьями из принесенных водой деревяшек. Некоторые из тварей носили потрепанные лохмотья, другие ходили нагишом, грязные и облезлые, с уродливыми символами, выжженными на шкурах. Они набросились на немертвых защитников Карандини живой волной. Крысолюды вонзали в тела зомби ножи и когти, скрежетали зубами и злобно стрекотали.
Карандини отшатнулся, поперхнувшись заклинанием. Рассказы о подземном народце, о мерзких скавенах, ходили даже в Тилии — родной город некроманта, Миральяно, постоянно подвергался набегам этих тварей, и местные жители поколение за поколением тщетно пытались извести эту заразу. Карандини мало что объединяло с остальными земляками — изучение темных искусств сделало его человеком иного сорта. Но он помнил ту застарелую ненависть, которую испытывала его раса к древнему врагу. Эта ненависть была сильнее презрения, с которым некромант относился к имперскому населению. Эта ненависть текла в его жилах.
Некромант протянул руку, взывая к жуткому имени Силы. Несколько ближайших скавенов заверещали, их сальный мех задымился. Они развернулись, готовые сбежать обратно в тени, но путь им преградили мечи и копья их же собственных сородичей.