Страница 236 из 464
Двое мужчин, стоявших сейчас в приемном зале, были явно слеплены из иного теста. Вернее сказать, из могильной глины. Один из них походил на старого ссутулившегося призрака, закутанного в плотные черные одежды, выдававшие представителя мрачного жречества Морра. На морщинистой шее болтался серебряный кулон с изображением арки. Голова священнослужителя была гладко выбритой, лицо — худым и сморщенным, а глаза — темными и жесткими.
Второй гость возвышался за спиной жреца, огромный и могучий, закованный в обсидиановую броню и плотную черную мантию с вышитым на груди вороном. Лицо великана полностью закрывал шлем. Матиас ощущал исходящую от этого воина угрозу — от него волнами расходилась аура смерти. Этот человек был орудием убийства, машиной смерти, почти столь же совершенной, как тилийский ассасин или берсеркер с севера.
Охотник на ведьм почтительно кивнул неподвижно замершему Черному Стражу Морра.
— Отец Крейцберг, — объявил Туомас, указав на лысого жреца, — и капитан-юсциар Эрхардт из пресвятой Черной Стражи Морра.
Старик, услышав свое имя, моргнул. Могучая черная тень по имени Эрхардт даже не шелохнулась.
— Меня зовут Матиас Тульманн, — представился охотник, входя в комнату. — Капитану Мейссеру сейчас нездоровится. Я исполняю роль его заместителя.
На дряхлом лице отца Крейцберга появилась натянутая улыбка.
— Мне неинтересны игры, в которые вы играете между собой, — заявил он, немало удивив Матиаса. Крейцберг явно оказался куда лучше осведомлен о ситуации Мейссера, чем можно было ожидать. — Я пришел сюда, потому что возник вопрос, требующий более тесного сотрудничества между нашими храмами. Ваш вампир нашелся, — добавил жрец, понизив голос до шепота.
Его слова основательно взволновали храмовников Зигмаритов.
— Вы обнаружили его логово? — спросил Матиас, сам не веря собственным словам.
— Нет, но чудовище видели — всего несколько часов назад, за городом. Оно напало на чумные ямы.
— Чумные ямы? — Охотник задумался, что могло понадобиться вампиру там и какое отношение это имеет к поискам гримуара Гельмута Клаузнера. Даже для некрарха подобный поступок казался странным.
— Двоих жрецов из моего ордена убили, — продолжил отец Крейцберг. — И двоих Черных Стражей. — Он указал рукой на Эрхардта. — Их смяли вместе с доспехами.
— Но что Сиббечай мог искать в чумных ямах? — поинтересовался Тульманн вслух.
— Он украл тела, брат Матиас, ответил Крейцберг. — Забрал трупы моих жрецов, а также некоторое количество умерших из самой ямы. Послушники, избежавшие гибели, утверждают, что вампир явился не один. Ему помогал еретик и богохульник — некромант.
Эти новости Матиаса не обрадовали — вампир и сам по себе представлял немалую угрозу, но, если Сиббечая сопровождал некромант, эта угроза увеличивалась вдвое. Те своеобразные ограничения, которым подчинялся вампир в своем богомерзком существовании, на живого чародея не распространялись.
— Также у ямы обнаружились следы повозки, — сообщил Эрхардт. — На обратном пути та заметно потяжелела.
— Некроманты часто оскверняют благочестивые владения Морра, возвращая в мертвые тела некое подобие жизни, — пояснил Крейцберг.
В этот момент в зал ворвался Густль, один из храмовников капитула. Его молодое лицо раскраснелось от возбуждения.
— Идемте скорее! — позвал Густль, пытаясь отдышаться. — Судя по звукам, ваш пленник вырвался из кандалов и разносит камеру!
Словно в подкрепление его слов, из глубины дома капитула донеслись нечеловеческие вопли, проникая даже сквозь плотные каменные полы. Крики были такими отчаянными, что и Штренг задумался, что же надо делать с человеком, чтобы их добиться.
— Это вопль умирающего, — без всяких эмоций заявил Эрхардт.
Матиас машинально схватился за рукоять меча и бросился к каменной лестнице, ведущей в подвалы. Остальные храмовники поспешили следом — даже закованный в тяжелую броню Эрхардт не отставал от охотников, одетых куда легче.
Не успел Матиас преодолеть узкий коридор казематов, как крики затихли. Двое храмовников, стоявших возле дверей в камеру Гензеля, сжимали мечи так крепко, что костяшки их пальцев побелели. А из-за дверей доносилось влажное чавканье разрываемого на части тела.
— Откройте дверь! — рявкнул Матиас.
Гензель по-прежнему оставался для него единственным источником информации о Вейхсе. Охотник мысленно выругался — следовало послушать Штренга и просто бить Гензеля до тех пор, пока тот наконец не расколется. А вместо этого Матиас предпочел более чистый и более изощренный способ сломать его психологически. Иногда охотнику начинило казаться, что он слишком мягок для своей работы.
— С дороги! — рявкнул Штренг, засовывая в железный замок ржавый ключ.
Другой рукой наемник поудобнее перехватил кинжал, затем толкнул дверь.
Из пыточной выскочило нечто похожее на тварь из ночных кошмаров. Караульные отпрянули, не в силах осознать, что видят их глаза. Корявая туша двигалась с невероятной скоростью, и едва удавалось разглядеть вонючие тряпки, бурый мех и сальные космы, перепачканные свежей кровью. Тварь с шипением бросилась на Штренга, метя грязными когтями ему в лицо. Наемник отшатнулся, и когти полоснули по его плотному кожаному нагруднику. Тварь распахнула пасть, обнажая длинные острые зубы, с которых тянулись ниточки слюны. Чудовище снова зашипело и метнулось вперед, целя Штренгу в глотку.
Матиас отреагировал немедленно. Острие его клинка воткнулось в шею крысолюда, и охотник резко рванул меч в сторону. Из широкой раны хлынула зловонная черная кровь. Жалобно заскулив, тварь рухнула на заледеневший пол, несколько раз дернула облезлым хвостом и издохла.
— Скавен, — выдохнул Матиас.
Он не стал стыдить остальных за их изумление и отвращение — для большинства имперских жителей крысолюды были легендой, сказкой, годившейся для того, чтобы пугать маленьких детей. Но Матиас знал, что это не сказка, — он уже видел раньше подобных существ, нелюдей, покровительствовавших его дяде, чародею Эразму Клейбу. Охотник перемахнул через подрагивающий труп и устремился в пыточную.