Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 225 из 464

— А чего ради им это делать? — задиристо поинтересовался он. — Это не наша задача. Орден Зигмара занимается тем, что защищает жизни и души граждан Империи. Когда гражданин поддается скверне из-за того, что баловался запретной магией или поклонялся нечестивым божествам, наш долг — отыскать его и заставить искупить грехи. — На поросячьей физиономии капитана расцвела улыбка. — Зигмар — милостивый покровитель нашей великой Империи и приглядывает за каждым живым существом, живущим на этой земле. Но этот вампир — существо неживое и, следовательно, уже не наша забота. Зигмар — бог живых, а бог мертвых — Морр. Я уже известил храм Морра о вампире, и они будут вынуждены заняться расследованием. Это их юрисдикция, в конце концов.

— Сволочь,

— выплюнул Матиас. — Грязный, подлый червяк. Ты искажаешь смысл слов до неузнаваемости, а потом прячешься за ними, как улитка в раковине! Долг всякого слуги Зигмара — противостоять любой угрозе его Империи и его народу, какую бы форму, какой бы облик эта угроза ни приняла. Как тебе только наглости хватает говорить, что вампир — не наша забота?

Мейссер, пораженный этой вспышкой охотника, отступал, пока не оказался через добрых ползала от него.

— Даже не пытайся втянуть целый орден в свою персональную вендетту, — заявил капитан. — Указ Ворона от две тысячи триста сорок пятого года четко говорит, что подобными вещами должен заниматься храм Морра.

Матиас неверяще покачал головой. Сколько же времени этот паразит копался в своих книгах, выискивая такие древности?

— Указ Ворона говорит о том, что никакой храмовник не имеет права вторгаться в какую-либо вотчину Морра, не известив прежде его жречества, — прорычал охотник. — В нем никогда не утверждалось, что обязанности ловить и уничтожать немертвых целиком ложатся на плечи жрецов Морра.

— Может, оно и так, — ответил Мейссер, не желая продолжать заведомо провальный словесный поединок, — но теперь твоим вампиром занимаются жрецы Морра. А у этого капитула есть куда более насущные заботы.

Резко нахлынувшее беспокойство заставило Матиаса позабыть ненадолго о гневе. Какую же цель преследовал Мейссер в своих играх? Капитан явно передумал использовать Тульманна в своих целях, насмотревшись на жуткое чудовище, которое тот преследовал, — но на чем тогда он решил сосредоточиться? Матиас пожалел, что сейчас здесь нет Зильи — искушенная в вуртбадской политике, госпожа Маркова наверняка раскусила бы замысел Мейссера.

Капитан снова улыбнулся, сочтя молчание охотника признанием поражения.

— Мы будем помогать людям барона очищать трущобы. Выловим все чумное отребье и отправим в Отвинскую башню, — добавил он с ноткой гордости. — Это в том случае, если ты отзовешь своего помощника и дашь нам выполнить наш долг.

Штренг поднял глаза на Матиаса.

— Я не умею так складно говорить, как ты, — пробурчал он. — Пришлось найти другой способ задержать их до твоего прихода.

Охотник забрал у помощника оружие, и Мейссер улыбнулся шире, но улыбка тут же пропала, когда Матиас сам взял его на прицел арбалета.

— Я уже насмотрелся на указ барона, капитан, — заявил охотник. — И орден Зигмара будет куда лучше пахнуть, если не станет в этом пачкаться. Я считаю, что настоящий офицер должен и сам это видеть.

Матиас обращался к Мейссеру, но его взгляд скользил по лицам остальных охотников на ведьм. Он ясно видел, что никто из них не рад исполнять драконовский приказ барона фон Готца. И теперь собирался дать им альтернативу.

— Я полагаю, что трудности прошлой ночи порядочно вас измотали, капитан, и от таких переживаний и усталости вы сам не свой. И, раз такое дело, я должен временно принять на себя командование.

— Кхаина лысого ты его примешь! — огрызнулся Мейссер, побагровев, и потянулся за одним из висевших на ремне пистолетов.

Остальные охотники бросились вперед, выхватывая из-под плащей и из кожаных кобур пистолеты и ручные арбалеты, но никто из них не целился в Матиаса Тульманна. Скривившись, Мейссер убрал руку от оружия.

— Похоже, я его уже принял, — сообщил Тульманн, оглядываясь на охотников, державших на прицеле бывшего командира.

— Предатели! Еретики! — взревел Мейссер.

— Брат Матиас прав, капитан, — проговорил седоволосый охотник по имени Туомас. — Вы не в себе. Вам нужно временно сложить полномочия командира.

Эти заверения ничуть не притупили ярости Мейссера.

— Вы все — отступники! — прорычал тот. — Милость Зигмара покинула Вуртбад, Хаос бродит по земле, и все мы отправимся в преисподнюю. — Развернувшись на каблуках, Мейссер зашагал к себе в кабинет.

— Можно сказать, согласился без возражений. — Штренг вяло улыбнулся, глядя капитану в спину.

Матиас не обратил на него внимания. Он верно оценил состояние охотников — пылких и набожных людей, мучившихся под командованием такого неумелого негодяя, как Мейссер, который был готов покинуть свой пост при первой же возможности. Матиас принялся раздавать им приказы — и без того уже много времени оказалось потрачено впустую, а логово Сиббечая требовалось отыскать раньше, чем на город вновь опустится ночь.

Но существовала и другая проблема, не менее насущная. Шестеро охотников на ведьм отправятся на охоту за Сиббечаем вместе со жрецами Морра, но еще полдюжины Матиасу придется взять с собой, чтобы выполнить куда более важную для города задачу. Им предстояло отправиться в гетто, но не для того, чтобы помочь солдатам барона, а для того, чтобы выследить кого-нибудь из чумных докторов и по возможности захватить его живьем. И если Матиас не ошибся в своих подозрениях насчет этих целителей, то второй отряд ждала работа не менее опасная, чем охота на вампира.

За последнее из оставшихся дел Матиас решил взяться сам. Стоило повнимательнее изучить пузырек который притащил Штренг, — и Тульманна не оставляло мрачное предчувствие, что увидит там нечто уже хорошо знакомое.

* * *

Капитан охотников Мейссер сидел в своем кабинете и предавался невеселым размышлениям. У него грубейшим и бесцеремоннейшим образом отняли власть. Было бы глупостью полагать, что такого человека, как Тульманн, удастся использовать в собственных целях. Капитан уже повидал подобных самоуверенных безумцев, невероятно крепко державшихся за собственные убеждения и напрочь забывающих про любые мирские заботы. Что могли знать эти люди о балансе силы? Что они понимали в той постоянной борьбе за поддержание авторитета Храма среди светской жадности и манипуляций?