Страница 33 из 70
— Знаю, — тихо ответила Алиса.
— Ну и чего тогда?
— Ничего. Иди работай.
Он кивнул, отпустил руку, вернулся к колодцу.
Алиса пошла к дому, чувствуя, как внутри разрывается что-то.
Двое. Двое прошли проверку. Остался один.
* * *
Влад ждал ее в комнате.
Он сидел у окна, смотрел на улицу, и профиль его был четок, как на старой гравюре. Услышав шаги, обернулся.
— Ты ходила к Лютобору и Михаю.
— Ты следил?
— Я инквизитор. Следить — моя работа.
Алиса села напротив, посмотрела на него.
— Ты знаешь, что мне приснилось?
— Догадываюсь. Велена сказала, что враг близко. Ты проверяла всех.
— И тебя сейчас проверю.
Влад усмехнулся.
— Проверяй.
Она смотрела на него долго. В его глазах была сталь, была боль, была любовь. Но была ли ложь?
— Ты можешь быть врагом, Влад, — сказала она тихо. — Ты достаточно умен, чтобы обмануть меня. Ты достаточно силен, чтобы уничтожить. Ты достаточно близок, чтобы ударить в спину.
— Могу, — спокойно ответил он. — Но не буду. Потому что ты — единственное, ради чего я хочу жить. Если я потеряю тебя — мне не нужен будет этот мир. Ни светлый, ни темный.
Он взял ее за руку.
— Я не Владыка Тьмы, Алиса. Я человек, который убил свою сестру. Я человек, который сжег невиновных. Я человек, который предал все, во что верил. Но я не предам тебя. Это единственное, что я знаю наверняка.
Алиса смотрела в его серые глаза и не видела в них лжи. Только бездну, в которую сама готова была упасть.
— Я верю тебе, — сказала она.
— Зря, — усмехнулся Влад. — Верь только себе. И коту.
Лева, сидевший на подоконнике, фыркнул — согласен.
Вечером они сидели все вместе. Лютобор, Михай, Влад, Алиса. Лева на коленях у хозяйки.
— Значит, так, — сказал Влад. — Канцлер считает, что Орден скоро ударит. Мы должны быть готовы.
— Готовы к чему? — спросил Лютобор. — К войне? У нас люди, у них — тьма.
— У нас — она, — Влад кивнул на Алису. — Этого достаточно.
— Я не волшебница, — возразила Алиса. — Я просто…
— Ты — хранитель, — перебил Лютобор. — Ты выбрала Свет. Ты можешь защитить.
— А если придется выбирать снова? — спросила Алиса. — Что тогда?
Все замолчали.
— Тогда мы будем рядом, — сказал Михай. — С кем бы вы ни были.
— Даже с Тьмой? — усмехнулся Лютобор.
Алиса смотрела на них — троих мужчин, троих разных, троих близких. И знала: кто-то из них — ложь. Кто-то — правда. Кто-то — любовь.
— Завтра едем домой, — сказала она. — В Каменный Лог. Там и будем готовиться. А здесь пусть играет канцлер. Мы сыграем свою партию.
Лева поднял голову, посмотрел на нее. В зеленых глазах читалось: «Правильно».
* * *
Ночью, когда все уснули, Алиса вышла на улицу.
Не потому, что не спалось. Не потому, что хотелось подумать — мысли за день вымотали сильнее любой битвы. Просто тело требовало воздуха. Свежего, весеннего, такого, который выдувает из груди все лишнее и оставляет только необходимое.
Луна висела низко. Огромная, бледная, с болезненным желтоватым отливом — такая бывает перед заморозками или перед бедой. Она заливала двор серебром, делала тени длинными, острыми, чужими. Снег уже сошел, земля оттаяла, и в воздухе пахло сыростью, прелой листвой и чем-то еще — тем особенным весенним запахом, когда мир просыпается после долгой спячки.
Алиса смотрела в темноту и ждала. Чего? Сама не знала. Может, ответа. Может, знака. Может, лица врага, которое должно было проявиться из этой черной, непроницаемой глубины.
Она прокручивала в голове лица, слова, взгляды. Лютобор, Михай, Влад. Кто из них носит маску? Кто ждет момента, чтобы нанести удар? Кто смотрит на нее и видит не женщину, не союзника, не любимую — а цель?
А может, никто? Может, все это — игра ее собственного разума, уставшего, больного, переполненного чужими войнами и чужой магией? Может, Велена ошиблась?
Но Алиса не верила в ошибки Велены. Не после того сна, не после того, как слова старухи сбывались с пугающей точностью.
Значит, кто-то из них. Значит, один из тех, кому она доверилась, — враг.
Ответа не было. Темнота молчала. Луна не шепнула имени. Ветер не принес ответа. Только тишина — тяжелая, холодная, вымораживающая.
— Кто ты? — спросила она у темноты.
Тишина.
Алиса сидела, вцепившись руками в колени, и чувствовала, как внутри закипает злость. На себя. На то, что не видит, не понимает, не может отличить правду ото лжи. На свою слепоту. На свою наивность. На то, что позволила себе поверить.
Лева вышел бесшумно, как тень. Она не слышала, как открылась дверь, не слышала его шагов — только почувствовала, как что-то теплое коснулось ее ноги, а потом мягкая шерсть прижалась к голени.
Кот сел рядом, положил голову ей на колени, посмотрел в темноту. Не напряженно, не настороженно — спокойно. Будто все видел, все понимал, но не считал нужным вмешиваться. Будто говорил: «Я здесь. Я с тобой. Но ответ ты должна найти сама».
Алиса провела рукой по его спине. Шерсть была холодной от мороза, но под ней чувствовалось живое, горячее тело. Кот был реален. Кот был здесь. Кот был ее.
— Ты знаешь? — спросила она тихо. — Ты ведь знаешь, кто он?
Лева дернул ухом. Не ответил.
— И не скажешь, — поняла она. — Потому что я должна сама. Потому что если ты скажешь — я не поверю. Потому что это мой выбор.
Кот посмотрел на нее. В зеленых глазах его, в этом странном, почти человеческом взгляде, она прочла все. Подтверждение. И сожаление. И что-то еще — гордость? Надежду?
— Я не знаю, — призналась она. — Я не знаю, кто из них. Я перебираю их лица, их слова, их поступки — и не вижу лжи. Не чувствую. Не понимаю. Может, я просто не хочу понимать? Может, я боюсь?
Кот молчал. Только урчал — ровно, спокойно, убаюкивающе.
— А если я ошибусь? — продолжала она. — Если выберу не того? Если поверю врагу и отвернусь от того, кто действительно рядом?
Лева вздохнул — тяжело, по-человечески — и ткнулся носом ей в ладонь.
— Пойдем, — сказала Алиса, поднимаясь.
Ноги затекли, в груди было пусто и холодно. Она посмотрела на луну, на двор, на тени — и развернулась.
Завтра будет трудный день. Завтра едем домой. Завтра она снова будет улыбаться, спрашивать, отвечать, делать вид, что все в порядке. Завтра она будет смотреть в лица тех, кому верит, — и искать следы предательства.
Война приближалась. Алиса чувствовала ее дыхание — холодное, злое, неотвратимое.