Страница 28 из 70
Буквы плыли перед глазами. Старый почерк, выцветшие чернила, но слова были четкими, ясными, не оставляющими сомнений.
Она пробежала глазами первые строки.
«Дело о перемещении. Искра фон Эйден, урожденная…»
— Здесь написано, — сказала она тихо. Голос сел, пришлось откашляться. — Что Искра фон Эйден, урожденная…
Она запнулась.
Буквы сложились в слово. Простое. Русское. Родное.
— Алиса Николаевна Ветрова.
Тишина.
Абсолютная. Мертвая. Такая, в которой слышно, как потрескивает факел, как где-то в темноте скребется мышь, как бьется сердце — ее и его.
Влад замер.
Лицо его стало белым, как мел. Глаза расширились, в них плескалось что-то — неверие, ужас, понимание.
— Что? — переспросил он хрипло. — Что ты сказала?
— Алиса Николаевна Ветрова. — Она повторила это имя, и каждое слово отдавалось в груди болью. — Это мое имя. Настоящее. Оттуда. Из моего мира.
Влад шагнул к ней, взял свиток, перечитал сам. Потом снова. Потом поднял на нее глаза.
— Ты знаешь это имя?
— Это я, Влад. — Алиса чувствовала, как внутри все холодеет. — Это мое имя. Откуда они знают? Как? Как это возможно?
В крипте повисла мертвая тишина.
Такая густая, что, казалось, ее можно было резать ножом. Даже факел, казалось, перестал трещать — замер в ужасе вместе с ними.
Алиса смотрела на свиток, и в голове проносились обрывки мыслей, воспоминаний, догадок. Кто-то знал. Все это время кто-то знал, что она не та, за кого себя выдает. Кто-то следил. Кто-то ждал.
— Влад, — сказала она, и голос ее вдруг стал ледяным, спокойным — тем особенным спокойствием, которое приходит перед бурей. — Кто еще имеет доступ к этим записям?
Он посмотрел на нее. В его глазах читалось то же понимание.
— Только я. — Он сглотнул. — И… канцлер. Он передавал мне этот сундук. Лично. Сказал, что здесь дела, которые могут пригодиться.
— Канцлер.
Имя упало в тишину, как камень в глубокий колодец.
Они посмотрели друг на друга.
В этот момент между ними не было ни инквизитора, ни хранительницы, ни прошлого, ни будущего. Были только двое людей, которые только что поняли, что все это время были пешками в чужой игре.
— Он знал, — тихо сказала Алиса. Голос ее дрожал, но не от страха — от ярости. — Он все время знал. Знал, кто я. Знал, откуда я. Знал мое настоящее имя. И молчал.
— Почему? — Влад сжал свиток так, что бумага затрещала. — Почему он не использовал это против тебя?
— Потому что ждал.
Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от страха, от понимания.
— Он ждал момента, когда это будет выгодно. Он играет в свою игру, Влад. Долгую, сложную, многоходовую. И мы в ней — фигуры. Пешки. Расходный материал.
Влад молчал. Смотрел на нее, и в глазах его боролись ярость, восхищение и ужас.
— Он дал мне этот сундук много лет назад, — сказал он медленно. — Знал, что я не буду в него заглядывать. Знал, что ты придешь. Знал, что я приведу тебя сюда. — Он покачал головой. — Сколько же ходов он просчитал?
— Не знаю. — Алиса взяла его за руку. Пальцы ее были ледяными. — Но теперь мы знаем, что он знает. И это меняет все.
Она посмотрела на свиток. На свое имя. На доказательство того, что ее тайна никогда не была тайной.
— Мы должны поговорить с ним, — сказала она. — Но не сегодня. Сегодня мы слишком слабы, слишком уставшие, слишком… видные. Он ждал столько лет — подождет еще немного.
Влад кивнул.
— А пока… — Он взял свиток, свернул, перевязал лентой. — Пока это останется здесь. Тайна, которую знают только двое.
— Трое, — поправила Алиса, глядя в угол, где Лева сидел с видом «я вообще ничего не слышал, я тут просто мимо проходил».
Кот дернул ухом, но промолчал.
Влад улыбнулся — криво, устало, но тепло.
— Трое, — согласился он.
За стенами крипты, в темноте, кто-то стоял.
Алиса не видела, но чувствовала — тем особенным чувством, которое не обманывало никогда. Чужой взгляд. Холодный, внимательный, ждущий.
Она резко обернулась.
Никого.
Только тени плясали на стенах, только факел трещал, только Лева насторожился, глядя в ту же сторону.
— Что там? — спросил Влад.
— Ничего. — Алиса покачала головой. — Наверное.
Но она не была уверена. И это было страшнее всего.