Страница 5 из 81
Оказавшись у своих дверей, я невольно задержалась — внутри меня борьбу вели тревога и любопытство. Комната встретила меня… нет, апартаменты приветливо распахнули свои двери, щедро преподнося сюрприз. Это были не просто жилые метры, а целый личный мир — просторная спальня, большая гостиная, отдельная гардеробная и даже ванная. По площади мои покои мало уступали когда-то любимой квартире, а по роскоши — превосходили с запасом. От изящной резной мебели до тяжелых штор все выглядело дорогим. Герцог явно не скупился для супруги.
Но я могла это понять и раньше, как я очнулась в этом мире: с десятком украшений на себе, которые вряд ли были дешёвым стеклом.
Но почему же она решила сбежать? Из богатства, комфорта, статуса? Я надеялась, что в этих стенах найду хотя бы намёк на ответ.
Внутри уже ожидали: девушка лет примерно двадцати в сером платье быстро выпрямилась, когда я вошла.
— Госпожа, — приветливо склонила голову она. — Вы, наверное, не помните меня. Я ваша личная горничная — Кассандра. Мне уже сообщили… про вашу амнезию.
Я ощущала, как странно звучит «моя личная горничная». Впрочем, весь этот мир был непривычен. Пока.
— Кассандра, сейчас… мне бы хотелось немного побыть одной, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Ты понадобишься чуть позже.
Взгляд девушки на миг стал паническим:
— Но мне поручено присматривать за вами…
— Ты ведь моя личная горничная? — я заговорила чуть строже, вновь примеряя на себя интонацию «шефа». — Значит, твоя обязанность — исполнять мои просьбы.
Она замялась, удивлённо моргнув:
— Вы ни разу не… оспаривали приказов госпожи, — с легким потрясением пробормотала Кассандра, явно имея в виду мать герцога.
— Я не знаю, что я делала раньше, — твёрдо сказала я. — Чуть позже поговорим, сейчас мне нужно отдохнуть и разобраться со своими мыслями.
Девушка поклонилась быстро и молча, словно опасаясь делать лишнее движение, и оставила меня в тишине просторных покоев.
Я наконец обрела долгожданное уединение. Можно было свободно разглядывать всё вокруг, искать подсказки.
Первым делом я подошла к туалетному столику. Классика: зеркало, аккуратные флакончики, шкатулки и баночки. Когда я наконец рискнула взглянуть на своё отражение, то замерла на несколько секунд.
Я была готова увидеть чужое лицо, но не ожидала, что оно окажется настолько молодым… и красивым. Кожа — фарфоровая, черты — почти идеальные. Если бы не хрупкая бледность и следы недавней встряски, это лицо можно было бы назвать пленительным.
Еще бы макияжем подчеркнуть, герцогиня была не накрашена, оно и не удивительно, макияж для побега был необязательным.
Надо будет попозже посмотреть, что у меня за косметика на столике.
И расчесать волосы. Светлые и блестящие.
Но это после всего. Обыска и отдыха. Повезло, что для побега Кайра выбрала удобный наряд. Никаких тебе душивших корсетов, платье — удобное, свободного кроя, лишь рукава всё время ускользали вниз, мешая движениям.
Пока поправляла платье, заметила нечто необычное: чуть выше сердца на коже будто выжжена татуировка — алое сердце, пронзённое кинжалом. Я застыла, разглядывая рисунок. Вряд ли такие татуировки здесь вошли в моду — а уж среди высокородных дам тем более. Судя по здешним фасонам, подобная отметка не остаётся незамеченной, если надеть что-то с открытыми плечами или корсет.
Что это? Тайный знак? Принадлежность к чему-то? Кто сделал — и зачем?
Вопрос явно стоило адресовать супругу: он уж точно должен знать. Он видел это во время близости… Значит, для него символ не новость. А для меня — загадка, которую придётся разгадать.
Тут меня тронула совсем другая мысль. Я, по сути, «выдана замуж» за некроманта. Он, наверное, рассчитывает на супружеский долг. Пока я могу прикрываться своим состоянием… хотя факт, что жена так пыталась сбежать, — весьма настораживает.
Не в некромантии же дело.
Впрочем, у меня был похожий опыт — мужчины тоже странно реагировали, когда узнавали, что я работаю в морге. Кто-то сразу терял интерес, кто-то проявлял нездоровое жутковатое любопытство.
Мои мысли прервала удача: на столике оказалась шкатулка с письмами.
Я запустила руку внутрь, перебирая конверты.
Первое письмо начиналось словами: «Дочь моя…».