Страница 21 из 81
Глава 9
Чтение письма оставило на душе лед. Строчка за строчкой я искала хоть каплю материнской заботы, но находила лишь холодный, змеиный расчет. Ни единого вопроса о моем самочувствии. Только приказ: «не твори глупостей, что бы ни происходило».
Мать писала торопливо, будто боялась, что чернила не успеют высохнуть до того, как случится непоправимое. Главное — мой «драгоценный супруг» не должен узнать о моем даре. Любой ценой. Любыми способами.
«Замечательно, что ты и сама не помнишь, — гласило письмо, — значит, не сможешь случайно проболтаться».
Удивительно, что мои слова об амнезии — для нее не горе, а гарантия безопасности. Даже беспокойства нет о том, как ее дочь должна справляться с этой ситуацией.
А дальше — апогей материнской «любви». Все мыслимые и немыслимые проблемы, оказывается, решаются одним — беременностью.
И неважно, что муж получает отказ на свои вопросы. Я должна «отвлекать его женскими способами».
От этих слов меня трясло. Такое равнодушие к дочери я не могла понять.
Пальцы сами собой скомкали жесткий пергамент.. Хотелось закричать. Вместо этого я позвала Кассандру, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не дрожал.
Ответное письмо, отправленное с ее помощью, было таким же коротким и бесполезным. «Мы обе будем в беде, и граф нам ничем не поможет», — писала мать, будто речь шла о разбитой вазе, а не о моей судьбе.
И татуировка… Да, она знала. Она намеренно уговорила меня сделать ее. Не для защиты. А для того, чтобы после моей смерти никто не смог выяснить каков был мой дар.
Почему она так боялась? Что мой труп раскроет какую-то тайну, которая навредит ей? Не мне, а ей! Боги, да она смотрит на меня как на ходячую проблему, которую нужно вовремя «обезвредить». Она не просто допускала мою смерть, она к ней готовилась.
Эдмур… и тот больше беспокоился. Хотя кто я ему? Временная спутница, гостья в его замке на год. И все же в его действиях было больше человечности, чем в письме родной матери.
Нет. Учитывать ее интересы я больше не собиралась. Она не думала обо мне, и я отвечу ей тем же.
И эта последняя приписка, вишенка на торте из лицемерия: «Помни, чем уже талия, тем дороже леди». Сдается мне, именно из-за таких «советов» прежняя Кайра и позволила морить себя голодом.
Что ж, сделка с Эдмуром теперь казалась не кабалой, а единственным выходом. Деньги и магия — вот что мне нужно. Графиня думает только о себе? Прекрасно. Я поступлю точно так же.
Мое мрачное настроение не укрылось от Кассандры. Когда она вкатила в гостиную сервировочный столик, уставленный серебряными блюдами, ее лицо выражало искреннее беспокойство.
— Прямо маленький пир! — с восторгом прошептала она, пытаясь меня подбодрить. Ее взгляд остановился на корзиночках с воздушным кремом и ягодами. — Даже пирожные прислали!
— Возьми одно, — предложила я, слегка улыбнувшись.
Глаза девушки округлились. — Правда? А… можно я съем его прямо сейчас? — заговорщицки прошептала она. Я кивнула. Кассандра метнулась к двери, прикрыла ее плотнее и присела на краешек кресла рядом со мной.
— Мне не позволено есть вместе с хозяевами, — быстро проговорила она с набитым ртом. — Так что это наш секрет. Если расскажете, мне попадет. Хотя… — она проглотила кусочек и ее щеки запылали. — Я думала, мне уже вчера попадет. Но теперь мать нашего герцога не имеет права меня наказывать. Только вы. Или сам герцог. А он без серьезной причины никогда… А еще, — выпалила она, переполненная новостями, — вам штат слуг увеличат! Говорят, будет больше, чем в первый раз. Все меня спрашивают, почему такие изменения… Я даже не знаю, что сказать!
— Лучше ничего не говори, — мягко посоветовала я.
— Хорошо. Вы главное, госпожа, выпейте укрепляющее зелье, — Кассандра пододвинула ко мне дымящуюся фарфоровую чашу. — Его наша целительница готовила. Герцог хочет, чтобы вы как можно лучше себя чувствовали. Думаю, — она понизила голос, — это все ради успешного появления наследника.
Я промолчала, зная истинную причину такой «заботы». Пряная травяная жидкость оказалась приятной на вкус. Едва я сделала последний глоток, как по телу разлилось тепло. Энергия забурлила в венах.
Надо будет узнать состав зелья, может получиться потом его готовить и продавать.
— У вас сегодня довольно насыщенный день, — протянула Кассандра, забирая пустую чашу. — Совсем не похожий на те, что были раньше.
— А чем обычно я занималась? — спросила я.
— Чем я обычно занималась? — спросила я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство к этой чужой, но такой загадочной жизни.
— Чаще всего вы плели кружево, — ответила Кассандра с теплой улыбкой. — Этому вас еще в монастыре научили, где вы воспитывались.
Вот так и знала, что мать Кайры ей не занималась, может поэтому у нее нет к дочери каких-то чувств.
- Вы всегда просили в этот период вас не беспокоить, говорили, что боитесь ошибиться в узоре. Хотите, я покажу, где вы храните свои работы?
Она провела меня к высокому, резному шкафу из темного дерева, который я раньше даже не замечала. Из него Кассандра извлекла большую, обтянутую бархатом коробку. Внутри, бережно уложенные, лежали многочисленные бумажные свертки, перевязанные шелковыми ленточками.
Девушка взяла первый попавшийся и осторожно развернула его. Я заглянула ей через плечо и невольно приоткрыла рот, забыв, как дышать.
Это была не просто работа — произведение искусства. Основой служила черная, как безлунная ночь, шелковая нить. Узор поражал своей сложностью и детализацией. По всей длине распускались пышные, бархатистые на вид розы, их лепестки были выполнены таким плотным плетением, что казались объемными, живыми. Изгибающиеся стебли с острыми, как иглы, шипами переплетались друг с другом, образуя густые, непроходимые заросли. А между цветами, порхали ночные мотыльки.
Жаль, я никогда не смогу такое повторить. Конечно, я пробовала что-то делать своими руками — варила мыло, смешивала кремы, но это было ремесло, а не искусство. Это же… требовало не просто усердия, а души.
Почему Кайра не взяла это с собой, когда бежала? Хотя бы самую любимую работу. Это же настоящее сокровище! Если мне придется уйти, я точно это прихвачу. Дикое, почти неудержимое желание развернуть остальные свертки боролось во мне с необходимостью действовать.
— Это самая красивая ваша работа, — благоговейно прошептала Кассандра.
— А чем я еще занималась? — спросила я, с трудом отрывая взгляд от черных роз.