Страница 128 из 134
После плотного завтрака с новым членом семьи, Юрий оделся, выбрался в траншею и прошел до дома. Там выбрался наружу и пошел по сугробам в сторону своего гаража. Он нашел выход, не занесенный снегом с торца здания. Ветер здесь наоборот вылизал поверхность до самой мерзлой земли. Далее пришлось карабкаться на сугроб, который слежался у основания, но чем выше, тем он становился более рыхлым. Ноги в нем проваливались, снег засыпался в обувь и в целом взятие препятствия отнимало немало сил. Если бы не изобретение супруги «слоненок», позволяющее дышать более теплым воздухом, преодоление сугробов могло бы стать серьезной проблемой для дыхания.
Юрий взял с собой ножницы по металлу, чтобы обрезать края трубы и избавить убежище от противного давящего воя в моменты сильной вьюги. Преодолев пару сугробов он понял принцип их распределения по поверхности земли и пошел по низу, изрядно попетляв, но сохранив больше сил. Он обнаружил свою траншею, неожиданно наступив на шаткий лист и пометил его кленовой веткой, сломанной у ближайшего дерева.
Добрался до гаража и с огромным трудом обрезал края тонкостенной трубы. На морозе металл стал более твердым и хрупким и тяжелее поддавался ножницам. Эффект от переделки получился ожидаемым. Елена не поленилась крикнуть, что вентиляционная труба больше не гудит. Юрий повторил те же манипуляции с печной трубой и решил прогуляться по крыше собственного гаража, благо сугробы с одной стороны уже поднялись выше него. Наверху, поверх крыш, ветер дул еще сильнее, пробирая до костей. Юрий торопливо добрался до ворот, откидал рукой снег, чтобы посмотреть на показания термометра. Он показывал тридцать восемь градусов. Это было не смертельно, но для ветреной погоды очень чувствительно. Стоило температуре опуститься на десять градусов и прогулки по свежему воздуху стали бы почти невозможны. Юрий уже чувствовал, как жжет открытые участки кожи, как мерзнут руки и ноги. Определенно, влажность воздуха являлась ненормальной для такой температуры, слишком высокой и это вызывало быстрое охлаждение.
Юрий вернулся в траншею по новой заметке из кленовой палки. Намеренно оставил небольшую щель, чтобы в следующий раз не искать это место. Добравшись до входа в дом, услышал звуки, делающие его уютным. Елена напевала песню, а дети шумели, играя с собакой. В убежище исчез вой, сделалось тихо и не тревожно.
— Еще неделю, и я забуду, что у нас когда-то была другая жизнь. — Произнесла супруга. — Начинаю привыкать ко всему и уже не нахожу таких неудобств, которые раздражали меня в начале переселения.
— Рад слышать. — Юрию действительно было приятно знать, что Елена не тяготится этой жизнью с массой ограничений, вынужденно подстраиваясь под неё. — А сегодня мне как раз нужен позитивно настроенный напарник для совместной работы.
— Ах, я же забыла, у нас сегодня распиловка. — Елена сморщилась, как от головной боли. — Рано я похвалилась. Может, завтра?
— Нет, сегодня, завтра у меня запланирована операция «Ковер». Голова болит и эти дни не прокатит, придется пилить, дорогая. Ты детям уже не так нужна, как раньше. — Юрий повел взглядом в сторону Милы, занятой Снежком.
— Никогда не думала, что собаке можно доверить воспитание детей. — Призналась Елена. — Им намного интереснее с ней, чем со мной.
— Ты забыла историю про Рема и Ромула. Там вообще волчица их выкормила и ничего люди получились, по крайней мере, один из них.
— Ну, ладно, раз надо пилить, значит буду пилить. — Елена вздохнула.
В этот день они работали до седьмого пота и таких дней впереди было ещё очень много. Чем дольше жили Белорецкие затворнической жизнью, тем проще и понятнее им становился ежедневный быт. В отсутствии неизбежных сравнений с другими людьми, меркантильного искушения и прочих «радостей» социальной жизни, насыщенной потоками паразитной информации, выкристаллизовывались более чистые и честные отношения, большее доверие и желание сохранить внутри семьи состояние умиротворённой радости.