Страница 38 из 52
— Не извиняйся, - мать улыбнулась. - Я рада. Очень рада, что ты нашла того, кто делает тебя счастливой.
Счастливой.
Была ли я счастлива?
Я думала об этом, глядя в окно на залитый солнцем сад. Счастье - такое странное, незнакомое чувство. В прошлой жизни я думала, что знаю его. Я думала, что счастлива с Дамианом..
Это было не счастье.
Это была иллюзия.
Настоящее счастье - это когда ты просыпаешься утром и чувствуешь, что день прожит не зря. Когда ты помогаешь тому, кто не может помочь себе сам. Когда ты видишь благодарность в глазах ребёнка, которому подарили дом. Когда ты знаешь, что кто-то скучает по тебе.
— Да, мама, - сказала я, оборачиваясь к ней. Теперь я уверена, что испытала вкус настроящего счастья. - Я счастлива.
Понимая, что матушка наскучалась и хочет узнать больше о моей жизни во дворце, я вызвалась провести для неё небольшую экскурсию, а после ужина, наполненного тёплыми разговорами, мы пораньше легли спать, потому что открытие приюта назначили на раннее утро.
Я встала затемно, разбудила Лин и принялась наряжаться. Не в роскошное платье - в простое, но элегантное, из плотного шёлка, расшитое скромным узором из полевых цветов. Волосы заплела в высокую косу, украсив её живыми розами из дворцовой оранжереи.
Сегодня я не должна была блистать. Этот радостный день посвящён детям, которые, наконец, обрели дом. Место, где о них обязательно позаботятся.
Во дворе приюта собрались все - и сироты, уже успевшие обжить новые комнаты, и приглашённые гости из знатных домов, и простые горожане, пришедшие поглазеть на невиданное зрелище. Сам император удостоил открытие своим присутствием - и это было событием, о котором говорили уже несколько дней.
Я стояла у входа, приветствуя гостей, и ждала.
Шэн опаздывал.
Не сильно - на четверть часа, не больше. Но сердце моё колотилось где-то в горле, и я ловила себя на мысли, что нетерпеливо перебираю пальцами край платья.
— Госпожа, - Лин подошла сзади, - говорят, экипаж императора уже въехал на улицу.
Я кивнула, выдохнула и заставила себя успокоиться.
Шэн приехал в сопровождении лишь нескольких стражников - без обычной свиты, без советников, без церемоний. Выйдя из кареты, он подошёл ко мне с широкой улыбкой на губах.
— Леди Лэрриан, - он взял меня за руку и поднёс к губам. - Вы прекрасны, как всегда.
— Ваше Величество, - я присела в реверансе. - Добро пожаловать в наш приют.
Он не отпустил мою руку.
— Покажешь мне?
Я провела его по зданию.
Мы шли медленно, останавливаясь у каждой комнаты. Я рассказывала всё в мельчайших деталях: здесь будет спальня, здесь учебный класс, здесь столовая, здесь кухня. Шэн слушал внимательно, иногда задавая вопросы, иногда просто кивая.
Ему нравилось происходящее. Мрачный император, которого боялись окружающие, изменился до неузнаваемости. Он раскрыл своё сердце и будто бы стал ближе к народу, который когда-то избегал его и тыкал в его сторону пальцами, называя недостойным.
Когда мы вошли в спальню для девочек, император опустился на корточки перед маленькой Мэй - той малышки, что назвала меня доброй.
— Как тебя зовут? - спросил Шэн мягким голосом.
— Мэй, - прошептала девочка, сжимая в руках тряпичную куклу.
— Красивое имя, - Шэн улыбнулся. - Тебе нравится здесь?
Мэй кивнула, потом замотала головой, потом снова кивнула.
— Я боюсь, - призналась она. - А вдруг это ненадолго? Вдруг нас снова выгонят?
Император на секунду замер. Его лицо стало серьёзным, почти суровым.
— Никто вас не выгонит, - сказал он твёрдо. - Обещаю.
— Правда? - глаза девочки расширились.
— Правда, - он протянул руку, и Мэй несмело вложила в неё свою ладошку. - Я - император. Императоры не нарушают обещаний.
Мэй улыбнулась, и в её глазах застыли слёщы.
Я стояла в дверях и смотрела на них, чувствуя, как сердце замирает в груди. Этот суровый мужчина, которого боялись министры, которого ненавидели враги, которого называли жестоким и безжалостным - сейчас сидел на корточках перед маленькой девочкой и говорил с ней так, будто она была самой важной персоной в империи.
И я любила его за это.
Потом Шэн решил посетить кухню.
Повар, старый толстяк с добрым лицом, растерянно заметался, увидев императора.
— Ваше Величество, здесь грязно, неуютно, вам не стоит..
— Стоит, - отрезал Шэн. - Покажи, где вы храните припасы.
Повар нерешительно повёл императора за собой, словно боялся, что получит выговор, если что-то будет не так. Однако Шэн просто желал убедиться, что детям хватит еды, и они не будут нуждаться во всех необходимых для детского организма витаминах.
— Если чего-то не хватает, вы можете обращаться ко мне лично. Я распоряжусь, чтобы здесь всегда всего было в достатке.
Повар поклонился так низко, что едва не коснулся лбом пола.
— Ваше Величество, вы.. вы как отец родной..
Шэн усмехнулся и вышел.
В саду его окружили дети.
Самые смелые подбежали первыми. Потом - остальные. Они крутились вокруг императора, тянули его за руки, наперебой рассказывали, кто какую кровать выбрал, кто с кем дружит, кто научился писать своё имя.
Шэн слушал.
Он слушал каждого - не перебивая, не отмахиваясь. Он спрашивал, уточнял, запоминал имена. А потом случилось то, чего я никак не ожидала.
Один из мальчишек - самый маленький, лет пяти - споткнулся о корень дерева и упал. Малыш громко заплакал, разбив коленку.
Шэн опустился на колени перед ним, не обращая внимания на грязь.
— Не плачь, - он взял мальчика на руки, прижал к себе. - Всё будет хорошо. Сейчас твою коленку забинтуют, и боль пройдёт.
— П-правда? - всхлипывал ребёнок.
— Правда, - император погладил его по голове.
Мальчик затих, уткнувшись в тёмный камзол Шэна.
А я стояла в стороне, смотрела на эту картину и чувствовала, как по щекам текут слёзы.
С того самого дня, когда я переродилась и получила второй шанс, я не позволяла себе плакать от эмоций, но сейчас не смогла сдержаться.
— Ты плачешь, - матушка приблизилась и протянула мне расшитый шёлковый платок. – Что случилось? Всё вроде бы получилось.
— Это от радости, - ответила я, промокая глаза. - Просто от радости.
Матушка посмотрела на императора, который всё ещё держал на руках маленького мальчика, и покачала головой.
— Кто бы мог подумать, - сказала она тихо. - Этот человек.. совсем не такой, как о нём говорят.
— Он не такой, - согласилась я. - Он лучше.