Страница 29 из 36
Рибизель непонимающе помотал головой:
– О чем ты говоришь?
Гарек взглянул на корону и прошептал:
– У нищего мало друзей. У царя – никаких.
Рибизель скосил глаза на стражника, будто увидел его впервые.
– Мы так близки к цели, – прошелестел Денни на ухо Рибизелю. – Протяни лишь руку, и мы достигнем цели нашего квеста. Вы вернетесь героями в Расколотую звезду, а я освобожусь от своей жалкой судьбы привидения.
Волшебник набрал в грудь побольше воздуху, как перед прыжком в воду, и не заметил, что жаба перебралась из руки в его карман.
Рибизель медленно поднял дрожащие пальцы. Едва он коснулся света, тот замерцал и погас. Перед ним, словно большая опрокинутая надгробная плита, лежал каменный алтарь. Холодный, грубый и безыскусно сделанный, он мог показаться обычным камнем. Но вид у него был древний, будто он существовал с начала времен. Адепты не могли оторвать от него взгляда. Из алтаря послышался тихий шелест. Шипение, как от сотни змей, постепенно нарастало.
Это корона шептала им на чужих языках. Рибизель протянул к ней руку, и от короны поднялись тонкие язычки дыма. Волшебник почувствовал идущий от нее холод, но тут корону змей схватили бледные пальцы. Денни взмыл в ночное небо и водрузил корону себе на голый череп.
По царству разнесся смех, такой же мрачный, как самые темные пещеры Вечножара. Вода в бассейне забурлила. Поднялся дым. Факелы вспыхнули ледяным огнем. Скелет распростер руки, словно собираясь объять весь мир.
Теперь на нем были длинные, величественные одежды, которые колыхались, будто под водой. Вокруг короны змей горел голубой огонь.
Но изменился не только облик скелета. Голос Денни, когда он заговорил с ними, был древний и чужой:
– Юные глупцы! Вы действительно поверили, что можно так просто обойти ловушки Боа и проникнуть в храм Даниабаса Темного? – Он опустился вниз, оставшись на расстоянии нескольких метров от них. Его дрожащий голос превратился в хриплый шепот. – В мой храм?
Адепты отпрянули. Вода омывала их колени. Пернатый медведь пискнул и спрятался за Эрику, Пигас метался взад-вперед над головами адептов. Рибизель вцепился в пояс стражника, стараясь не упасть. Гарек поднял щит, а Эрика зарычала так, что напугала бы бешеного волка.
– Ах ты вероломный мешок костей! Нам следовало бы оставить тебя в стене, пока ты не превратился в пыль!
– Давай исправим нашу ошибку! – закричал Гарек и метнул в Даниабаса меч.
На полпути меч рассыпался и обратился в ржавое облако.
Даниабас расхохотался, и храм задрожал от его голоса.
– Даже магическим оружием вы мне ничего не сделаете.
Только сейчас адепты увидели, что он держит в своих бледных костлявых пальцах.
– Моя волшебная палочка! Мой талисман! Семейная реликвия моей двоюродной бабушки Фальсамины! – задыхаясь, проговорил Рибизель.
Даниабас одарил его мертвенной улыбкой:
– Кто бы мог подумать, что такой бездарный волшебник, как ты, окажется так полезен Даниабасу Темному? – В глазах злодея показался холодный блеск, когда он увидел, как вздрогнул Рибизель от его слов. – Я и не мог надеяться, что ты пройдешь для меня стекло волшебников. Но волшебная палочка Саламандры была подарком, перед которым я не мог устоять. Ты и не знаешь, какую ценную вещь ты повсюду носил с собой.
Голос Рибизеля задрожал.
– Но как же так, почему ты вообще можешь ее использовать? Ты же не волшебник!
Даниабас рассмеялся:
– Я не волшебник, потому что родился не утром Галы? Потому что я не принадлежу ни одной аркане? – Из его голоса исчезла всякая насмешка. Холодный и горький, как полынь, лился на них поток слов. – Я родился меж двух дней, когда пробила полночь. Поэтому ни один из героев аркан не покровительствует мне. Для родившихся в полночь нет места в Расколотой звезде. Но магия древнее любой арканы. Я нашел другой способ овладеть ею. Один древний способ.
Он направил волшебную палочку к небу, и из нее вырвалась сверкающая молния и полетела к звездам.
– Расколотая звезда – это ложь. Не поступки, лишь день твоего рождения решает, кто ты и кем можешь стать. Поэтому Расколотая звезда и все Расколотые земли должны погибнуть, и начну я с вас.
Эрика, защищаясь, встала рядом с Гареком, в щите которого отражался яростный огонь темного мага.
Даниабас направил палочку на адептов:
– Хотя вы умрете, вы станете фундаментом для лучшего завтра.
Кончик талисмана загорелся, и вокруг адептов легла лента из голубого огня. Кольцо сжималось все плотнее. Друзья сдвинулись ближе друг к другу, когда язычки пламени стали лизать их. Они уже стояли спина к спине – дальше отступать было некуда. Рибизель прижал руки к бокам, чтобы мантия не загорелась. Сладкоклюв беспрестанно пищал. Колючее, как мороз, и горячее, как лава, кольцо огня все плотнее сжималось вокруг них. Но сквозь треск пламени послышался другой звук.
Очень странный, звучащий здесь совершенно чуждо. Звук хлопающих ладоней. Кто-то медленно рукоплескал Даниабасу.
Темный маг взмыл вверх, и по храму заструился свет. Из-за колонны на краю чаши вышла стройная фигура, чье лицо было скрыто под капюшоном.
– Я так и знала, что ты не так прост, – прозвучал голос плутовки.
– Фенья?! – в один голос воскликнули адепты. Но эльфийка ночной тени на них даже не взглянула.
Она вытащила из накидки репу, откусила кусок и пошла по краю чаши.
– История о неудавшемся квесте была неплоха. Но если бы все герои, не прошедшие квест, становились призраками, мир был бы ими переполнен. – Она шагнула в воду. – И почему твое тело находилось в Запретном музее? Лишь потому, что директор Пентасий рассердился на тебя? – Она уже перешла половину водоема. – Когда пропала волшебная палочка Рибизеля, мне стало понятно, что украсть ее мог только ты. Поэтому я шла за вами по пятам.
– И теперь ты здесь, чтобы разделить конец со своими друзьями?
– Друзьями? – Она так яростно замотала головой, что капюшон ее сполз на затылок. – Ты сам видел, как они ценят мою дружбу. При первой же возможности ударили мне в спину. Нет. Я поняла: неважно, что я делаю, в этом мире каждый видит во мне лишь воровку. Поэтому пришла пора исполнить их ожидания.
– Думаешь, родиться плутовкой – тяжелое бремя? – вскричал Даниабас. – А представь себе жизнь вовсе без арканы!
Фенья кивнула и, ступая дальше, откусила кусок от репы.
– Нам не нужны арканы героев. Наши способности решают, кто мы, а не день нашего рождения. И я кое-что умею.