Как расколдовать директора

Корона змей

Они крались к воротам, как стая изголодавшихся пустынных шакалов к раненому детенышу грифона. На цыпочках, с оружием на изготовку продвигались адепты шаг за шагом. Не считая Рибизеля, который плелся за ними и держал в руках лишь жабу.

– Была бы у меня волшебная палочка!

– Чтобы у нас под ногами путалась стая пурпурных лягушек? – прошипела Эрика, поглаживая одной рукой бок Сладкоклюва, чтобы его успокоить.

Рибизель покачал головой, и свет от бородатой жабы закачался в проходе.

– Чтобы мне было за что держаться.

Эрика сдула прядь со лба, протянула ему руку, и Рибизель взялся за нее.

Вместе они пошли за Гареком, который простукивал сломанным мечом каждый камень, прежде чем наступить.

Взгляд Рибизеля был прикован к стенам, словно тот ждал, что в любой момент вылетят ядовитые стрелы.

Но вопреки всем опасениям ничего такого не случилось. Едва они добрались до Змеиных ворот, каменная рептилия захлопнула челюсти. Ее агатовые глаза блеснули, змея отползла в тень, открывая круглый проем.

Денни светил, как холодное солнце.

– Наконец! Я не верил, что мои дряхлые ноги когда-нибудь войдут в царство Боа! Корона близко, а с ней – цель нашего квеста, – прошептал он и влетел в проем на свет месяцев-близнецов.

– Войти без ног? – поразился Гарек. Пожал плечами, почесал у Пигаса под подбородком и прошел через ворота.

Варварша-полурослик и ученик-волшебник пошли за ним, сопровождаемые тихим уханьем пернатого медведя.

Царство находилось в центре вулкана. Вверху сверкали месяцы-близнецы и их крошечные звезды-сестрички. Темный край кратера выделялся на фоне ночного неба. Адепты шагали по вековым каменным плитам, которые вели к трехступенчатой пирамиде.

– Вы слышите? – прошептал Рибизель, когда они шли за Денни. – Эхо наших шагов?

Гарек подошел ближе к волшебнику:

– Звучит странно. Слишком громко. – Последние слова стражник выдохнул.

Рибизель побледнел:

– Место культовых обрядов было создано боа. Мы здесь незваные гости.

Даже Эрика втянула голову в плечи:

– Мы здесь такие же желанные гости, как мухи на торте.

Плечом к плечу они зашагали дальше.

Все молчали. Их глаза зорко смотрели по сторонам.

Эрика крутила дубинкой, а Гарек сильнее сжал меч. Они встали по обе стороны от Рибизеля, который держал в руках светящуюся жабу.

На полу были нарисованы извивающиеся змеиные тела, которые в изменчивом свете казались на удивление живыми. Через каждую пару шагов возвышались каменные глыбы с высеченными на них гримасами, к ним крепились факелы, потухшие столетия назад. Между глыбами по узкой канавке к сердцу храма бежал серебристый ручеек, поднимаясь по ступеням пирамиды и втекая в каменную чашу.

Там над чашей парил мерцающий скелет и махал ученикам.

– Глядите, мы у цели нашего квеста! Будь у меня ноги, я бы подпрыгнул! – возликовал Денни и сделал сальто.

В чаше перед Денни высились каменные, покрытые трещинами колонны, огромные, как Воронья башня Расколотой звезды. Вокруг извивалась громадная каменная змея, опускаясь к водной глади, где она раскрывала пасть. Между челюстями чудовища возвышался алтарь Боа. Подсвеченная сверхъестественным огнем, между зубами рептилии висела простая каменная плита. И там, на каменном алтаре, окутанная изменчивой тенью, лежала корона змей Боа.

У водоема адепты замерли и глядели, разинув рты.

Пернатый медведь тихо пискнул и прижался к варварше. Эрика погладила его по клюву, пока тот не успокоился.

– Что за странное мерцание и почему оно мне кажется таким знакомым? – спросила она, показывая на алтарь.

– Там, – Рибизель указал на ручеек, – вода течет вверх. Как это возможно?

Эрика оперлась на дубинку:

– Косматый копчик Барнабаса! Я не волшебник, но тут все воняет магией.

– Магией? – пробормотал Гарек. – Как магические артефактные оружия?

Но Рибизель совсем не слушал стражника:

– Волшебники Боа. Кем бы они ни были, вероятно, они были могущественными кудесниками. Их магия древняя, и она исходит от этого алтаря.

Из размышлений Рибизеля вырвал звук шлепающих по воде сапог. Пока волшебник неотрывно смотрел на змеиную пасть, Гарек уже шлепал по чаше мимо Денни. Вода доходила ему до колен, но ему было все равно. Взгляд стражника был устремлен на алтарь.

– Тебе твой ржавый шлем совсем придавил мозги? Разве ты не слышал, что в этом месте полно древней магии?

– Гарек хочет только посмотреть.

– Трухлявые мозги! Как же! Ты просто хочешь быть первым и захапать себе всю пыль! – Эрика бросилась следом за Гареком.

Вода разлетелась сверкающими брызгами из-под их ног. Через секунду за Эрикой помчался Сладкоклюв, за ними со стучащей челюстью помчался Денни.

Но им не удалось догнать Гарека. Стражник прошел между челюстями змеи и протянул руку к темной короне, лежащей на каменной плите. Его рука натолкнулась на препятствие.

– Не могу взять.

Эрика, запыхавшись, встала рядом, но и ей тоже не повезло. Она заколотила дубинками по светящейся преграде. По кратеру разнесся гул, словно от ударов колокола. Но на преграде не осталось ни царапины.

– Сушеные собачьи саламандры! – вскричала варварша-полурослик, однако и крепкое слово подействовало на защитный экран не больше, чем все ее удары.

Денни повернул череп к Рибизелю и махнул ему. Держа обеими руками светящуюся жабу, Рибизель шагнул в чашу. Но он не промок. Вода отступила, и при каждом шаге брызгали искры звездной пыли. Появилась узкая сухая дорожка, по которой Рибизель шел.

– Кровавые кулаки Барнабаса! Теперь он действительно выглядит как проклятый волшебник, – поразилась Эрика.

Рибизель медленно перешел через чашу, подняв светящуюся жабу, словно факел. Едва он дошел до остальных, вода над дорожкой сомкнулась. Но Рибизель смотрел лишь на светящуюся преграду перед собой.

– Стекло волшебников! – изумился он. – Точно как в Запретном музее!

Денни кивнул, и его позвонки хрустнули.

– Только волшебник может пройти сквозь него.

Рибизель посмотрел на громоздкую каменную плиту – посредине лежала корона, какой никто из адептов никогда не видывал. Темный венец из змеиных тел, из которого, будто клыки, сверху и снизу торчали три острых зубца. В клыке посередине был вправлен овальный драгоценный камень, блестевший, как Озеро Слёз.

– Кто по своей воле наденет ее на голову? – удивился Рибизель.

– Неудобная корона для неудобного дела, – сказал Гарек.