Как расколдовать директора

Фальсамина Саламандра

Едва погасли последние солнечные лучи, темные джунгли наполнились шорохами и шелестом от жестких крыльев. Из крон болотных тисов вылетела несметная стая летучих лисиц. Их крики, будто призрачные тени, эхом разносились среди костяных дубов. Настал час хищников. Тот, кого можно было съесть, искал себе темное укрытие и не издавал ни звука.

– Эти репы не такие уж противные, – громко чавкая, заметила Эрика.

Гарек усмехнулся и стал похож на чеширского кота, попавшего в чашку со сливками.

– У Пигаса отличный нюх на вкусности. – Он похлопал по спине крылатую свинью, греющуюся рядом. – Разжечь костер – хорошая идея, – сказал Гарек и вытащил из костра зажженную палку. Он помахал ею как горящим флагом.

Эрика отгрызла от репы еще кусок и, жуя, добавила:

– Не знаю, убережет ли нас костер от чудовищ, но во всяком случае им так легче нас найти. Тогда я лучше использую свою звездную пыль.

Фенья подложила еще од-но полено в дымящийся костер. Найти в болотистом лесу почти сухое дерево было задачей не из простых. Теперь им нужно было следить за тем, чтобы дрова не закончились.

– Пусть лучше чудовище, которое не боится огня, встретится мне у костра, чем в темном лесу.

Эрика, чавкая, кивнула и протянула Сладкоклюву руку облизать.

Одежда адептов уже высохла на костре, и все же казалось, что бой только закончился. Они старались не вспоминать крохоглота и, чтобы отвлечься, занимались поиском хвороста и выкапыванием репы. Теперь же больше делать было нечего.

Рибизель протянул руки поближе к ярко пылающему костру, заметил, как сильно они дрожат, и тут же убрал.

Но дрожать он не перестал. Его пальцы вздрагивали, как наносные гадюки.

Заметив взгляд Феньи, он совсем сник и придвинулся ближе к костру.

– Искателя приключений из меня не выйдет.

Гарек согласно кивнул и принялся ворошить огонь новой веткой, так что искры, словно светлячки, засверкали в воздухе.

Фенья покачала головой:

– Козявка тролля! У тебя есть все, что для этого нужно. Храбрецы, которые не боятся, – круглые дураки.

Эрика так смачно рыгнула, что даже летучие лисицы удивленно замолчали.

– Страх полезен, как и пещера-вонючка. Что должно произойти – произойдет. Будь храбр, и Барнабас улыбнется тебе. Хватай дракона за хвост и верь в свою силу.

Красные глаза Феньи вспыхнули под капюшоном.

– А вы не задумывались над тем, почему о подвигах так редко рассказывают те, кто их совершал?

Денни протяжно заскрипел – так скрипит старая дверь в подвал или гнилые половицы. По-видимому, этот звук означал его вздох.

– Лучшие герои не успевают состариться, чтобы лично рассказать о своих приключениях.

Фенья склонила голову набок, внимательно изучая череп, который сам умер при прохождении квеста, и кивнула.

– Потому что драконы кусаются, если их тянуть за хвост. Рибизель, у тебя есть то, чего многим не хватает: голова, которая наполнена не пыльцой феи и которая следит за тем, чтобы ты мог рассказать о своих приключениях сам.

– И друзья, которые стараются, чтобы волшебник вообще в эти приключения попал, – добавил Гарек.

Рибизель слабо улыбнулся – такую улыбку могла бы заметить разве что плутовка третьего уровня. Он взял палочку, дрожь его почти унялась.

– Умная голова хорошо, – пробурчал Гарек, – но тяжелый молот – лучше. Будь у Гарека железка, мы бы сейчас ели клочкоглота вместо репы.

Эрика как раз ковыряла в зубах, вытаскивая остатки репы, но на этих словах заорала:

– Ах ты косматый копчик Барнабаса! Хотела бы я на это посмотреть! А потом ты бы построил плот из костей, запряг в него еще парочку речных драконов и так направился бы в храм.

Глаза Гарека загорелись.

– Ты считаешь, на костях можно плыть? Вообще-то Гарек хотел сделать из костей доспехи. Но план варварши лучше!

Он откусил кусок репы, нанизанной на палку. По его губам потек сладкий сок, Гарек жевал с закрытыми глазами. Уханье Сладкоклюва его отвлекло. Пернатый медведь уставился на стражника круглыми голодными глазами. Из широко раскрытого клюва капала слюна. Гарек откусил еще раз, пожал плечами и бросил огрызок питомцу.

– Пусть лучше ест репу, чем Пигаса.

Пока пернатый медведь, чавкая, поглощал репу, Гарек гладил Пигаса, который валялся на спине и подставлял стражнику набитое брюшко. Оба питомца лежали совсем рядом, чуть не задевая друг друга. Пернатый медведь не выказывал никакой готовности поохотиться за Пигасом. Может быть, такая перемена была связана с падением в озеро или же с тем, что Сладкоклюв привык к Пигасу. На лице Гарека, наблюдавшего за питомцами, появилась довольная усмешка, и он спросил:

– А как у Эрики появился большой пернатый медведь?

Эрика приподнялась и поглядела на стражника так, как обычно рассматривают старый вонючий сыр, решая, пригоден ли он в еду, или же потом промучаешься животом. Таким «сырным» взглядом она смотрела на Гарека целую секунду. Потом кивнула и оперлась на Сладкоклюва, как на огромную пуховую подушку.

– Я всегда была маленького роста, даже для полурослика. Поэтому в детстве я была самой маленькой. Моя мабушка считала, что мне нужен кто-то, кто будет еще меньше меня. Чтобы я тоже могла побыть большой.

Гарек смотрел то на могучего пернатого медведя, то на варваршу-полурослика.

– Кто-то меньше Эрики? Твоя мабушка думала, что ты еще сильно вырастешь?

Эрика рассмеялась:

– Нет, она уже давно перестала надеяться. Но когда она нашла в лесу мур-сову, подумала, что это идеальный подарок. Так оно и было. Правда, скоро выяснилось, что это не мур-сова, а детеныш пернатого медведя. Знаете, уже тогда глаза моей мабушки плохо видели.

Она посмотрела на пернатого медведя, тот зачарованно косился на очередную репу, которую Гарек насадил на палку.

– Во всяком случае, я не хотела отдавать Сладкоклюва. В Мшистом лесу и без семьи детеныш пернатого медведя долго не проживет. И так Сладкоклюв остался у нас. Теперь я – его семья.

Гарек кивнул и протянул пернатому медведю руку. Сладкоклюв облизал ее.

– У моего дяди Раймунда была мур-сова. Кусала ему каждое утро пальцы ног. Теперь он всегда спит в сапогах. Так даже лучше – меньше воняет.

Денни потер костяшками пальцев дребезжащий подбородок, будто у него была борода.

– Может, и мне завести питомца? Только не собаку. У меня и так не все кости на месте. – Он захихикал над своей шуткой так громко, что пламя его погасло.