Страница 58 из 88
– Дядя, вы правда колдун?
Хаято спросонья не сразу заметил сидящую поодаль маленькую фигурку. Кажется, Исао, потерявшийся мальчик. Он смотрел на Хаято без страха, со взрослой серьезностью в глазах.
– Так вы правда колдун? – повторил он.
– Что-то вроде того, – ответил Хаято, усаживаясь и почесывая взъерошенный затылок. – Я оммёдзи и знаю много заклинаний.
– Точно-точно? – с сомнением уточнил Исао.
Детям Хаято еще свои силы не доказывал. Он хмыкнул и выставил перед собой руку ладонью вверх. Собрал ки и медленно и осторожно, чтобы, не приведите боги, не напугать и не покалечить ребенка, позволил ей сосредоточиться в пальцах, а после сжал кулак. Обычно Хаято было не до того, чтобы разглядывать, как это выглядит со стороны, но когда красновато-рыжая дымка окутала его стиснутые пальцы, на хмуром лице Исао расцвел детский восторг.
– Ух ты! – воскликнул он. – Как красиво! Значит, вы победите страшных бакэмоно?
Сияние ки померкло, Хаято опустил руку и спросил:
– Каких бакэмоно? Вы с сестрой видели что-то на болотах?
– Издалека… Сестра очень испугалась, и мы побежали. Потом спрятались под кустом, и они нас не заметили.
– Такие высокие, тощие, с длинными руками, – принялся перечислять Хаято, – глаза у них еще светятся, да? И они, – он поежился, вспомнив, – хихикают.
Исао вздрогнул и торопливо закивал.
– Они прошли мимо, а мы сидели и боялись выйти.
Хаято хорошо представлял себе, каких ужасов натерпелся Исао со своей сестрой, и с ними не было Ишинори, который бы поддержал их, как когда-то поддержал и успокоил Хаято.
– Мы обязательно прогоним бакэмоно, они больше никому не навредят. – пообещал он и оглянулся. – А… где Ишинори?
Он же не бросил его тут? Пустое спальное место еще никогда не выглядело таким пугающим.
– Седой дядя ушел. Он сказал, что… – Исао нахмурился, вспоминая, а Хаято едва заставил себя усидеть на месте и не ринуться в погоню, – пойдет приветствовать ками.
– Вот же… – выдохнул Хаято. – Договорились же вместе пойти.
Страх упустить Ишинори набирал обороты и уже напоминал одержимость. Хаято мысленно посмеялся над собой и, проходя мимо Исао, потрепал мальца по волосам.
– Мы прогоним бакэмоно и вернем вас к маме. Даю честное слово оммёдзи.
Исао кивнул и впервые улыбнулся.
О том, что наступила середина нового дня, говорил лишь рассеянный свет из-за облаков, в остальном же пасмурное небо походило на вечернее. Деревня была настолько мала, что Хаято без труда пересек ее и увидел светлую макушку Ишинори среди чахлой растительности. Болото и впрямь подобралось почти к самым домам, его смрадный дух пробивался сквозь прочие запахи. Тропа была выложена тонкими бревнышками и вела к большому камню, отдаленно напоминающему по форме лягушку, его покрывал серовато-белый лишайник. Ишинори стоял к нему лицом и до последнего не оборачивался. Ветра не было, но изредка слабые его порывы приносили из глубины болот миазмы гниения. Люди выбрали не самое лучшее место для жилья.
– Староста сказал, что в деревне осталось всего пять семей, – заговорил Ишинори ни с того ни с сего. – Раньше болото было далеко, но с годами оно расширялось, пока не подобралось вплотную к этому камню. Если их ками-хранитель не справится, через пару зим людям придется искать себе новое место.
– Давно пора. Я, конечно, вообще не лекарь, но мне кажется, дышать этой дрянью вредно для здоровья.
Ишинори наконец повернулся к нему.
– Ты прав. Но многим тяжело покинуть даже те места, где им плохо.
– Значит, болото расширяется? – после неловкой паузы переспросил Хаято и, закинув руки за голову, посмотрел вдаль. – И, возможно, в нем развелось больше чудовищ. Ну, раз люди стали пропадать чаще.
– Ты клонишь к тому, что это неспроста?
– Ты сам говорил про невозможность совпадений, – напомнил Хаято.
– Я говорил не совсем об этом, но неважно. – Ишинори кивнул на камень. – Поприветствуй хозяина, будь вежлив.
Хаято с сомнением поглядел на «лягушку», но поклонился ей.
– Д… добрый день. Мы пришли, чтобы помочь.
– Не стесняйся, – Ишинори вдруг схватил его за руку и потянул к камню, – вот. Чувствуешь?
Он прижал ладонь Хаято к неожиданно теплой шершавой поверхности. Сначала он был уверен, что трогает мертвый камень, но спустя пару мгновений ощущения изменились. Хаято округлил глаза, а Ишинори тихонько усмехнулся.
– У этого ками нет имени, но Каэру-сама его вполне устраивает.
Хаято прикасался к бархатистой и теплой лягушачьей шкуре, покрытой мелкими пупырышками. Ему даже показалось, что камень вздохнул. Невероятное, удивительное ощущение!
– Это ками, – поразился он.
– Каэру-сама, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы остановить поселившееся здесь зло, – с поклоном обратился к нему Ишинори. – А вы просто продолжайте охранять границу деревни.
Хаято спохватился и убрал руку. Показалось бестактным и дальше лапать божественную сущность, даже если это лишь слабый ками затерянной деревушки.
Они с Ишинори миновали символическую черту, и Хаято почувствовал, как воздух стал более стылым и влажным. И хоть до темноты оставалось еще много времени, захотелось поскорее со всем покончить и вернуться.
– У нас есть план? – как можно беззаботнее спросил Хаято. Шорох камышей должен был успокаивать, но слишком походил на зловещий шепот.
– А если нет? Вернешься?
– Да брось, у тебя всегда есть план, – отмахнулся Хаято. И чуть погодя осторожно уточнил: – Он ведь есть?
Ишинори вздохнул.
– Бакэмоно могут бродить и при свете дня, но, как и у всех существ, вредящих людям, сила их возрастает ночью. До темноты нам надо найти их и перебить.
– Вот прям так сразу? – замялся Хаято.
– Сразу. – Ишинори оглянулся и сурово произнес: – Бакэмоно – монстры, получившиеся в результате недоброго колдовства или переродившиеся от собственной злобы и тяжести грехов. Они не берутся из ниоткуда, не заслуживают чести перейти на новый уровень своими делами или накопленной веками силой, как вещи, которые становятся цукумогами, или ёкаи, которые становятся ками или даже богами. Бакэмоно – это уродство, вылезшее наружу.
– Когда ты объясняешь, звучит и впрямь жутко, – пожаловался Хаято. – Учитель не был так категоричен.
– Учитель милостив к любым созданиям, но даже он не сможет изгнать из того, что мы ищем, зло, потому что оно и есть зло. Противоестественное само по себе.