Страница 35 из 88
– Они могли убить ради того, чтобы вернуть тебя? – спросил Хаято и затаил дыхание в ожидании ответа. От него зависело буквально все.
– Безусловно.
Кровь отхлынула от лица. Хаято сильно стиснул пальцы, чтобы сдержать рвущийся наружу рык. Вся его жизнь вдруг обратилась ничем, оказалась обманом самого себя. И ладно бы только одна! Но нет, он множество жизней тащил за собой груз своей ярости и обиды, умножая ее кратно с каждой бессмысленной смертью. Это ему должно быть стыдно, не Ишинори.
– Фудзимикё… – пробормотал Хаято. – Что значит это название?
– Неважно.
– Это какая-то секта, да?
– Неважно! – громче повторил Ишинори. – Не вынуждай меня пожалеть о своей откровенности.
– Ах, пожалеть?! – Хаято развернулся к нему, волнуя воду. – Я столько… столько времени знал тебя и не знал одновременно. Ты настоял на ритуале слияния душ, но просто поговорить со мной в голову не приходило? Я бы принял что угодно, даже то, что ты хладнокровный убийца!
Ишинори сжался под градом жестоких слов, казалось, еще немного, и расплачется. Но Ишинори – это Ишинори, и вместо слез и оправданий он вскинул подбородок и заявил:
– Если бы у нас был шанс прожить эту жизнь заново, я бы не изменил ничего. Я защищал вас так, как мог. Ты не вправе осуждать меня за это.
– Не вправе… – Хаято опустился обратно в воду и взъерошил волосы. – А что изменилось сейчас? С чего ты решил мне все это рассказать?
Ишинори долго молчал, и Хаято почувствовал, как перегревается. Надо было выбираться из бассейна, но любое движение могло все испортить. Он ждал, и его ожидание было вознаграждено, пусть он и надеялся на более развернутый ответ.
– Наверное, пришла пора, – пожал плечами Ишинори. – Возможно, я получил некий знак, на который не могу закрыть глаза.
– Знак? – не понял Хаято.
– Ты не поймешь, – мотнул головой Ишинори и поморщился. – Что-то мне нехорошо.
Хаято мигом оставил допрос и помог выбраться из горячей воды и усадил на скамеечку. Сумрак и пар не позволяли увидеть больше, чем Ишинори и сам ему недавно показал, а пялиться во все глаза было неловко. Хаято пока даже не мог определиться, считать ли сегодняшнюю беседу шагом вперед, к истине, либо она еще больше все запутывала. Знал лишь, что не может теперь видеть в Ишинори врага. Вот только кого же он видит перед собой теперь? Какого человека?
– Почему твое заклинание ночью оборвалось? – вдруг спросил он. Вопрос вырвался по наитию и, кажется, попал в цель. Ишинори испуганно распахнул глаза, губы приоткрылись, однако ни слова не прозвучало. – Что с тобой происходит, Иши?
Хаято подошел к нему, опустился на одно колено и приложил ладонь к чужому средоточию ки. Ишинори отреагировал с опозданием – оттолкнул его, но слабо, вполсилы.
– Хватит! – велел он, и румянец на щеках стал ярче. – Так нужен ответ? Будь по-твоему. После ущелья Айсё ки начала подводить меня.
– В каком смысле? – нахмурился Хаято. – То есть ты хочешь сказать, что…
– Что иногда я перестаю ее ощущать, – припечатал Ишинори и поджал губы. Для любого оммёдзи потеря связи с энергией ки сродни смертельной болезни. Ки есть во всем: она струится в воде и воздухе, наполняет землю и пронизывает каждое живое и неживое существо, но лишь особенные люди могут использовать ее для творения чудес. Познавший возможности оммёдо без него обречен на жалкое существование. Если же ки не просто перестала отзываться, а меридианы в теле человека повреждены или закупорены, то в таком случае животворящая энергия способна обратиться ядом.
Учитель рассказывал об этом, но именно сейчас Хаято в полной мере прочувствовал ужас его слов.
– Нет. – Хаято не хотел верить. – Это наверняка просто усталость. Надо поскорее вернуться на гору и как следует отдохнуть. И вкусно покушать. Это точно должно помочь тебе восстановиться.
Ишинори натянуто улыбнулся, хотя едва ли Хаято его убедил.
– Я и правда очень хочу домой, – сказал он. – Отведи меня, пожалуйста.
По пути в рёкан Ишинори притворялся нездоровым, чтобы остудить пыл Хаято. Сам не понимал, к чему решил заговорить с ним про Фудзимикё. Здравый смысл твердил, что тот уже знает слишком много или хотя бы догадывается, к тому же такие люди, как Котаро или Сэй, могли поведать то, чего ему точно не стоило знать. По крайней мере, не сейчас. Лучше поделиться хоть чем-то, чтобы занять его ум, чем плодить фантазии и подстегивать любопытство. Вместе с тем сердце металось в ужасе – ведь если Хаято узнает все, он может отвернуться от Ишинори. Станет презирать его, оскверненного смертью, отравленного ядом страха, жажды мести и трусливого нежелания ее свершать. Такой, как он, никогда не будет кому-то нужен.
– Мы все исправим, – пообещал Хаято. – Все будет хорошо.
Ишинори не верил в хороший исход для себя. Точнее, раньше верил или убеждал себя в этом, но с появлением Сэй прошлое опередило его и встало на пути непреодолимой стеной. Как только Ишинори создаст лекарство для Хаято, сразу уйдет – неважно куда, главное, подальше, лишь бы снова не стать причиной смерти друга.
Лишь бы снова не убить его, как уже когда-то было – или только
будет.
Вслед за Хаято он шагнул в жарко нагретую комнату и первым делом увидел пьющего чай Куматани Акиру, а рядом сидел Рюичи и бережно расчесывал ему волосы.
– Вы вернулись! – обрадовался учитель. – Вижу, ваши тела очистились, но ваша ки в смятении. Садитесь же. Подведем итоги.
Ишинори опустился на дзабутон напротив учителя, Хаято сел по правую руку, скрестив ноги. Присутствие Куматани-сэнсэя чудесным образом внесло в чувства и мысли Ишинори покой, и он сосредоточился на его негромком мягком голосе.
– Прежде чем перейти к рассказу о том, что произошло после обморока Ишинори, я хочу поблагодарить вас за старание и мужество. Если бы не вы, многие люди пострадали бы. Вы повели себя как настоящие оммёдзи. Я вами очень горжусь.
Сердце Ишинори забилось сильнее. Пусть он не заслуживал доброты учителя, его похвала согревала изнутри. Как и всегда, Куматани-сэнсэй был светом, к которому Ишинори стремился изо всех сил.
– И вам наверняка любопытно, каким образом Рюичи-кун очутился здесь вместо того, чтобы ждать нас на Канашияме. Что ж, мне тоже, – и учитель с улыбкой развел руками. – Возможно, его привели добрые божества, иначе мне никак не объяснить этого чуда.