Страница 13 из 49
Глава 6
* * *
Где-то там, где еще умеют растить золотой амарант.
Пламя свечи беззвучно билось о клетку светильника, норовило лизнуть деревянную стену, сбежать, расцвести огнями на крыше прекрасного замка. Ради подобного чуда не жалко и самих стен. В это время дети этого пламени, яркие блики, разыгрались бестолково на стенах, не иначе, как случайно высветили из тьмы лица троих.
Королевский плащ сверкнул золотой нитью, он никак не вязался с темнотой подземелья замка. Впрочем, и облачение охотника было здесь совсем неуместным. Лишь третий человек — в рабочем фартуке — казался своим. На ладони он перекатывал круглые зёрна из тех, которыми приманивают обычно ценных, но глупых пичуг. Зернышки амаранта — это волшебное лакомство для особенных птиц, таких, как серебряный Феникс. Иссиня-черные, крохотные, прокалённые сначала на летнем солнце, а потом и в печи,
— Ни следа, — обречённо произнес охотник, его голос гулко раскатился по дальним коридорам подземелья, отразился в стенах.
— Ни единого шанса найти? — сухо поинтересовался король, в его голосе чудилась обреченность.
— Боюсь, что так, — кивнул охотник и оперся о деревянную стену.
— Господа! Еще полмешка зёрен осталось. Куда теперь их? — мужчина в рабочем фартуке тщательно проверил завязки мешка.
— На рассаду, — обречённо ответил король, — Хотя, постой! Половину лучше оставь. Мало ли, кто заявится в гости. Только спрячь понадежнее. Не я, так мои внуки вновь будут иметь честь угощать эту дрянь амарантом!
— Думаете? — оживился охотник.
— Я полагаю, что со дня на день Аглая должна исчезнуть, сгореть. Фениксы живут долго, но и они склонны менять тело. Раз мы не смогли ее поймать, запереть и…
— … И разделить пепел феникса на семь равных частей по числу герцогств, — продолжил охотник, совсем не гневаясь на то, что короля перебили. Да еще какой-то рабочий! Впрочем, хранителю особенных зерен многое можно простить.
— То серебряный Феникс возродится вновь, — продолжил за охотника сам король, — И вновь откроет чертову дверь, — король досадливо ударил кулаком по стене, — Что за глупая птица? Все не как у нормальных людей!
— Гусей, вы хотели сказать?
— Хоть бы и гусей! Это ничего не меняет. Те хотя бы перелетают сначала с севера на юг, потом обратно и так каждый год. Наша же — нет, ей дверь подавай, чтоб не летать долго. Чтобы в любое время можно было родину проверить или у нас здесь перья погреть. И все в ее роду были такими. Я застал еще прабабку нашей Аглаи. Правда, та уже почти совсем не летала. Зато колдовать у нее выходило просто отлично. Что ни скажет, так оно обязательно сбудется. Хоть какие ставы против нее ни делай.
— Это потому у вас синяя прядка волос?
— К счастью, осталась только одна. Раньше -то вся голова была синей. Н-да. Потому что нельзя злить феникса. Я был слишком молод в ту пору.
В коридоре раздались громкие шаги, похоже, кто-то бежал. Охотник загородил собой короля от неизвестности.
— Не нужно, я сам, — тот потянулся к поясному клинку, подул на вторую ладонь и разжег на ней сферу.
— Я барон. Моя честь заключается в том, чтобы отдать жизнь за корону.
— Мятеж исключен. Отойди в сторону. Если что, я справлюсь и сам.
Наконец в это ответвление коридора забежал запыхавшийся страж — еще безусый юнец, но уже одетый в добротную форму со знаками службы. Черный плащ прикрывал собой узкие мальчишеские плечи. Он протянул королю записку — желтый квадрат немного липкой бумаги.
— Это письмо от Аглаи, — нервно дернул бровью король.
— Проклинает? — уточнил охотник, — Что на сей раз? Неурожай? Хотя нет, уже было. Наша птаха повторяться не любит. Засуха? Нет. Ей самой же не понравится пекло. Остается наводнение.
— Нет, смотрите.
На клочке пергамента красовались только три слова — «Я не вернусь».
Король прикрыл веки, счастливо вздохнул. На лице охотника разгорелась улыбка.
— И никакой больше контрабанды соли, никаких странных личностей, бродящих по нашей земле, никаких выкрутасов! Она сгорит в другом месте. Всё! Последний Феникс покинул наш мир. Великие боги, за что вы послали нам такое счастье? — расцвёл король. Он будто бы даже помолодел от этой мысли.
— А что. если она найдёт преемницу? Так…
— Не каркай! Серебряный Феникс — редкая птичка, не ворона все-таки, на каждой помойке не встретишь.
— Выловим и уничтожим, — ледяным тоном объявил охотник.
— Или так. В любом случае, второй Аглаи точно не будет. Но меня больше интересует другое. Что должно было случиться, раз Феникс покинул наш мир? — сощурился король, с его лица испарилась вся благость.
— Предсказывать будущее Аглая умела.
— Чуять, — кивнул король.
Хранитель золотого амаранта мягко улыбнулся во тьме. Работать ему всегда было не по душе. Уж куда лучше сидеть перед огнем в кресле, да выуживать из горшка копчушки одну за одной. Рассада! За ней какой уход нужен. Ходи, поливай, обихаживай. И никаких тебе копчений за полночь.
— Так что, я зерно-то в сокровищницу тогда прячу? Град пойдёт, на рассадку ничего не сажать?
— Пять зерен на рассаду, остальное запереть за три замка. Горсть в мои личные покои, в лучшую вазу.
* * *
Этна
Я ворвалась в кухню. Уже представляю, что я сделаю с той, которая осмелилась посягнуть на моё! Главное, не убить совсем, в тюрьму я не хочу.
Сергей вышел из спальни, увидел меня, вспыхнул, тут же отвел глаза. Предатель! Как же жжёт в груди, как стыдно от всего, что случилось. Вроде не я грешна, так почему мне должно быть стыдно за кого-то другого, кроме меня? Как же мне больно.
— Вообще! — все, что смогла выдавить я из себя перед тем, как влетела в спальню. О, чудо, здесь пусто! Иначе бы я этого зрелища не пережила.
— Этна?
Сергей попытался перекрыть мне проход, я ловко поднырнула под его руку. Ванная? Нет. Скорее уж кухня. Наверное, он с любовницей просто сел пить чай перед тем, как… Как растоптать меня, извести в пепел. Как же трудно дышать! Я шагнула вперед, мягкий свет уютного абажура на мгновение ослепил. Стол заставлен той едой, которую я утром готовила с такой великой любовью. Неужели муж угощал ею ту, другую? Тем, что готовили руки его невесты? Разве можно настолько не уважать себя и меня.
Она стоит ко мне спиной, раскладывает приборы, совсем не торопится. И я смотрю на идеальный костюм, точёную фигуру, узкие плечи, золотые серьги, и ярость застилает глаза. Уничтожу! Прямо здесь и сейчас. Но вместо этого с губ слетают совсем другие слова.