Страница 14 из 30
Глава 7
Дневник
Утром я обнаружила у кровати двух немых служанок с каменными лицами, которые притащили мне ворох одежды.
К счастью, обошлось без вчерашнего изумрудного непотребства и на сей раз мне выдали плотное платье из тёмно-синей шерсти с глухим воротом и тугой шнуровкой на груди. Наряд больше подошёл бы добропорядочной жене какого-нибудь зажиточного купца, чем пленнице, но я была только рада. Чем больше слоёв ткани отделяет моё тело от взглядов местного умалишённого монарха, тем спокойней.
Едва я успела втиснуть ноги в мягкие кожаные полусапожки, как дверь распахнулась — без стука, разумеется. Хозяевам жизни такие манеры ведь ни к чему.
Стоило Рейгару шагнуть через порог, и нормальная просторная комната мгновенно показалась мне жутко тесной клетушкой. Даже словно воздуха стало маловато. Сегодня на нём был простой тёмный колет без гербов и золотого шитья, перехваченный широким ремнём, отчего он выглядел как наёмник, готовый пустить кому-нибудь кровь за пару медяков. Под глазами залегли резкие тени, словно этой ночью он не сомкнул глаз, а на мощной челюсти то и дело бугрились желваки.
Что настораживало, вместо вчерашней ярости в нём ощущалось сейчас тяжелое спокойствие, от которого мне стало не по себе.
— Собралась? — хрипло бросил он, останавливаясь посреди комнаты. — На выход.
С демонстративной медлительностью я поправила жёсткий манжет платья, стараясь скрыть дрожь в пальцах.
— И куда же мы идём, позволь спросить? На плаху?
— Слишком много чести для обычного утра, — мрачно отозвался дракон, сверля меня немигающим взглядом. — На экскурсию.
— А, значит в пыточные подвалы? — съязвила я. — Решил показать, что бывает с теми, кто отказывается плясать под твою дудку?
— В место похуже, — он коротко кивнул на дверь. — Шевели ногами, Эви. Если я захочу тебя пытать, мне для этого подземелья не понадобятся.
Мысленно проклиная свою дерзость, я фыркнула, но послушно пошла к выходу.
Вообще-то злить хищника, когда он в таком странном настроении, было откровенной дуростью, но уж очень хотелось хоть как-то выплеснуть на него свои эмоции. Не смогла удержаться. Может быть оттого, что непонятным образом ощущала уверенность, что никакие пыточные подвалы мне на самом деле-то и не грозят…
Топая за ним по бесконечным коридорам замка, я старательно вертела головой, пытаясь запомнить расположение лестниц и поворотов.
Если Товальд всё же приведёт своих людей на штурм этой проклятой цитадели, нужно выяснить, как выбраться ему навстречу. Однако архитектура замка походила на бред пьяного зодчего — все эти петляющие переходы, своды странно-переменчивой высоты… не говоря уже о редких стражниках, которые при виде нас вжимались в стены, словно мы прокаженные.
Рейгар молча шагал чуть впереди, и я видела лишь его широкую спину и тяжёлые ножны с длинным мечом на бедре.
Наконец мы свернули в галерею, где не было ни факелов, ни окон. И вполне ожидаемо воздух здесь отдавал затхлостью, учитывая, что сквозняки обходили это место стороной. В самом конце слепого коридора виднелись массивные двустворчатые двери из почерневшего дуба, окантованные железом. Поперёк створок тянулась толстая цепь, скованная амбарным замком размером с мою голову, а прямо на дереве тускло мерцала выжженная печать.
— Очередная тюрьма? — нарушила я тишину, зябко потирая предплечья. — Держишь тут своих прошлых невест, которые не оценили твоего гостеприимства?
— Это крыло было заперто больше ста лет, — ровно ответил Рейгар, останавливаясь перед дверями. — Сюда не заходил никто. Даже я.
— И зачем мы здесь? — снова не сумела удержаться я от дурацкой колкости. — Погонять пауков?
Он не ответил и коснулся пальцами магической печати.
Воздух тут же заискрил, источая запах чего-то жжёного, и замок на цепи жалобно звякнул. А в следующую секунду металл вдруг потёк, как растопленный воск, и с глухим стуком шмякнулся на каменные плиты. Я с трудом подавила испуганный возглас.
Рейгар толкнул створки, и они поддались с протяжно-мерзким скрипом, от которого заныли зубы.
Мы шагнули внутрь, и вместо камер и цепей. которые я невольно ожидала увидеть, передо мной оказались роскошные женские покои. И при этом чувствовалось, что они совершенно нежилые.
Само время здесь словно увязло в густой серой паутине. Сквозь мутные высокие окна, затянутые грязью, пробивался тусклый свет, выхватывая из полумрака массивную кровать под истлевшим балдахином и огромный туалетный столик. Всё вокруг покрывал толстый слой вековой пыли, превративший некогда яркие вещи в серые надгробия.
Рейгар остался стоять у дверей, прислонившись плечом к косяку, и неотрывно глядел на меня. Жадно так, словно изголодавшийся пёс на кусок парного мяса.
— Иди, — тихо скомандовал он. — Посмотри.
— На что смотреть? На чужую пыль? — я нервно сглотнула, чувствуя, как атмосфера этого склепа давит на грудь. — И чья это комната вообще?
— Твоя.
— Ты опять за своё? — я вскинула руки, разозлившись на его ослиную упёртость. — Я выросла за Стеной! Сначала чистила котлы в сиротском приюте, а потом Товальд меня забрал! Моя комната — это клетушка с соломенным тюфяком, а не эти хоромы!
— Иди, — с нажимом повторил король, слегка напугав меня прорезавшимся драконьим рыком. — И посмотри на вещи. Просто дотронься до них, упрямая девчонка.
Я сердито стиснула зубы.
Спорить с ним сейчас было себе дороже, поэтому, стараясь не запачкать подол платья, я осторожно прошла вглубь комнаты, чувствуя, как под подошвами скрипит песок. Воздух отдавал сухой лавандой и старой бумагой.
На изящном столике лежали расчёски с почерневшими от времени серебряными ручками, какие-то флаконы с мутным осадком на дне и шкатулки. Я зачем-то протянула руку и смахнула пыль с резной крышки одной из них… и в ту же секунду в виске резко стрельнуло тупой болью, заставив меня зажмуриться и зашипеть.
Перед глазами вдруг полыхнуло ярким солнечным светом.
Длинные женские пальцы перебирают жемчужные нити в этой самой шкатулке. Звонкий девичий смех отражается от сводов: «Какое наденем сегодня, Лина? То, что подарил Рэй?»
Резко отдёрнув руку, я отшатнулась и едва не споткнулась о край ковра. С перепугу сердце ухнуло куда-то вниз.
— Что это за фокусы? — крикнула я, оборачиваясь к двери. — Прекрати лезть в мою голову!
Но Рейгар даже не пошевелился, лихорадочно блестя в полутьме.золотыми глазами.
— Я ничего не делаю, Эви. Это твоя память.