Страница 55 из 59
На глазах у ошеломленных присутствующих иллюзия цветущей молодости Герцога начала стремительно осыпаться. За считанные секунды из статного, моложавого мужчины он превратился в сгорбленного, трухлявого и разлагающегося старика, чья кожа покрылась мерзкими язвами и трупными пятнами. Из его дрожащей, высохшей руки вырвался еще один отчаянный зеленый луч, бессильно прошелся по артефактам и окончательно угас.
Пережив первый шок от жуткой трансформации, все присутствующие перевели взгляды туда, куда с нечеловеческой яростью таращился трясущийся Герцог.
Вместо древней, исписанной рунами чаши среди артефактов на алтаре лежала самая обычная, грубая глиняная миска из замковой кухни.
Снаружи воскового круга раздался шаркающий шаг. Дряхлый, рассыпающийся Герцог медленно подошел к обездвиженному Дракону:
- Ты создал иллюзию! Ты обманул меня! Ты сокрыл истинную суть чаши! - брызжа слюной, прошипел он прямо в лицо Аскольду. - Твоя смерть будет невероятно долгой и мучительной! Но перед тем, как отдать тебя на съедение подвальным крысам, я преподнесу тебе один маленький, наглядный урок…
Старик отступил от Дракона на десяток метров и резко протянул к нему свои скрюченные руки. Вся оставшаяся магия Герцога устремилась к пленнику. Из груди Аскольда с режущим слух звуком выплыл яркий, ослепительно-голубой светящийся шар - концентрированная, обнаженная магическая суть Дракона.
Затем Герцог левой рукой размашисто махнул в сторону Элис. Деревянные ветви, связывавшие ее, мгновенно усохли и снова беззвучно исчезли в резном кресле.
- Иди сюда, дитя! - елейным, отвратительным голосом проговорил Герцог, маня её пальцем.
Элис, тяжело дыша, осторожно сделала пару боязливых шагов от кресла.
- Посмотри, - продолжал уродливый старик, указывая на зависшую в воздухе пульсирующую сферу. - Это вся сила, вся магия твоего дружка. Просто так он ее мне не отдаст, но и я не позволю ему забрать её обратно. Однако взять этот шар невероятно сложно, - Герцог скорчил страдальческую физиономию. - Тот, кто дерзнет дотронуться до него без соизволения хозяина, сгорит до костей за долю секунды! Если только наш гордый герой не успокоит свою силу ради… тебя. Возьми этот шар, девочка. Возьми! Возможно, я скажу ему, что мы с тобой давно в тайном сговоре. Это разозлит его безумного зверя, он откажется от тебя, и ты сгоришь в его пламени точь-в-точь как его нежная Лиз! О-о-о! - искренне воскликнул Герцог, заходясь в сиплом приступе смеха. - Как поэтично и интересно: когда-то горела Лиз, а сейчас вспыхнет и сгорит Э-лис! Какая ирония! Смешно!
Он резко оборвал смех и строго добавил:
- Но что-то подсказывает мне, что этот дурак любит тебя слишком сильно и позволит тебе взять свою силу невредимой. Ну а ты, конечно же, сразу отдашь эту сферу мне. Ты же не дура, верно? И за эту услугу я верну тебя назад, в твой родной мир! Слово колдуна!
- Твоему слову я не очень-то верю! - дрожащим, но отчетливым голосом произнесла Элис.
- А разве у тебя есть выбор, девчонка?! - гаркнул старик.
- А что будет с ним? - тихо спросила девушка, переведя наполненный болью взгляд на Аскольда.
- А! - Герцог пренебрежительно махнул бледной рукой. - Будет стоять вот так же, обездвиженным и беспомощным, в темной яме, пока крысы не сгрызут его мясо до самых костей! Тебе-то какая печаль?! Ты-то уже будешь до-о-о-ма-а-а! Ну же, иди! Выбор у тебя невелик: или сгоришь прямо сейчас, или выживешь! Как повезет!
Элис, не слушая больше безумного старика, медленно подошла к застывшему Дракону. Она подступила вплотную и заглянула в его стальные глаза. В их глубине больше не было холода - Аскольд смотрел на неё с такой нечеловеческой болью, тоской и нежностью, что у Элис перехватило дыхание. Он словно беззвучно просил у неё прощения.
Девушка развернулась, подошла к голубому сгустку и без колебаний протянула к нему обнаженные ладони.
Вопреки запугиваниям Герцога, шар не причинил ей вреда. Едва её пальцы коснулись сферы, магия Дракона ласково признала её. Шар мягко, доверительно лег в её ладони, излучая глубокое, ласковое тепло, похожее на объятие.
Элис медленно повернула голову и посмотрела на замершего в ожидании Герцога.
- Ну что, Дракон? - старик снова мерзко рассмеялся, закашлявшись до сухих судорог. - Так стоит ли вообще доверять женщинам?! Может, оно и к лучшему, что одна из них сгорела много лет назад! Меньше предательств и проблем!
- А я действительно не дура, мерзкий старикан!! - во весь голос крикнула Элис прямо в его иссушенное лицо.
И вместо того чтобы передать сферу старику, она развернулась и с силой, от всего сердца толкнула светящийся шар обратно в грудь Аскольда!
Сфера мгновенно впиталась в тело мага. Дракон резко, жадно вдохнул воздух, его глаза вспыхнули слепящим лазурным огнем, и в то же мгновение зеленое оцепенение слетело и с него, и с брата. Сучья кресла, в котором была Мелисса, съежились, словно испугались, и быстро спрятались в подлокотники. Мелисса вскочила и бросилась к Оливеру.
В тот же миг молниеносным движением Аскольд задвинул Элис за свою широкую спину и выбросил вперед руки. Из его ладоней вырвался гудящий голубой луч концентрированной боевой магии, ударивший прямо в старого колдуна!
В ответ, пришедший в неистовство Герцог, выставил заклятие: от его рук с диким ревом в сторону Дракона взвились два встречных ядовито-зеленых луча. Столкновение двух исполинских сил сотрясло стены Черного зала. Во все стороны мощным салютом посыпались снопы ослепительных искр. Бордовые гобелены на стенах мгновенно вспыхнули ярким, гудящим пламенем, наполняя помещение удушливым дымом.
- Выхода отсюда всё равно нет, Дракон! - безумно хохотал Герцог сквозь рев огня и магии. - Своей безудержной яростью ты сожжешь здесь не только меня, но и похоронишь всех остальных!
- Есть выход! - пронзительно крикнул Оливер.
Он метнулся к одному из огромных гобеленов, сотканных из тяжелой пряжи. Пламя уже охватило его нижний край: огонь жадно впивался в старинные нити, обугливал золотое шитье и превращал вековую ткань в черные, дымящиеся хлопья, которые с тихим треском осыпались на каменный пол. Задыхаясь от горького дыма, Оливер изо всех сил вцепился в горящее полотно и попытался сорвать его с каменной кладки. Но гобелен не поддавался. Тяжелый, пропитанный пылью и смолой, он словно прирос к каменной стене.