Страница 37 из 55
Янина Корбут Тень солнечного зайчика
Лето пришло в наш город на цыпочках, крадучись, с этим своим легким ароматом акаций, от которого скребет в горле и щемит сердце. Сразу стало как-то душно, хотелось сбежать из города и вернуться туда только с приходом осени. К счастью, чем дальше я отъезжала от цивилизации, приближаясь к тетушкиной даче, тем быстрее солнце сникало, а жара сменялась на речную прохладу. Небо заволакивало тучами с проплешинами. В висках нещадно щемило, будто вот-вот пойдет дождь.
Я ехала и представляла себя героиней приключенческого романа, которая отправляется в заброшенный замок на поиски сокровищ. Вот только я не была романтической героиней. Я была девушкой с планшетом, с телефоном и ежедневником, где встречи расписаны по минутам. Я верила в правила и в четкую систему. А моя тетя Анатолия Викторовна Светлова никогда в правила не верила. Она их придумывала, чтобы другие ломали голову, а сама в это время незаметно вытаскивала из рукава туза пик. Или голубя. Или чью-то тайну.
Начинала тетя свою карьеру в далекие восьмидесятые в качестве артистки оригинального жанра. К тому времени она окончила Всероссийскую творческую мастерскую эстрадного искусства. Анатолия всегда говорила, что почувствовала себя настоящей волшебницей, когда на фестивале в Карловых Варах получила Гран-при за номер «Иллюзия солнца». Вместе с ее другом и постоянным техническим ассистентом Виктором Леонидовичем они двадцать пять лет назад основали театр иллюзий «Мираж». Как раз в тот год мои родители, воздушные гимнасты, работавшие в паре, упали вместе с качелями, на которых раскачивались. В тяжелом состоянии они были госпитализированы в реанимацию, из которой не вышли. Мне было всего три года, и тетка, как единственная родственница, забрала меня к себе.
Я росла в атмосфере чудес и волшебства. Легко предположить, что у меня не было другого выбора, кроме как пойти по ее стопам. Но я от души ненавидела цирк и все, где скрывается хоть какая-то опасность. Игнорировала любые виды деятельности, где есть адреналин, и не дотрагивалась ни до одного теткиного рабочего аксессуара. В итоге на легальных основаниях сбежала из дома, как только мне стукнуло восемнадцать, потому что поступила на факультет менеджмента и уже много лет работала в отделе кадров крупной строительной фирмы.
Огромный дом показался не сразу. Кусок сада закрывала рыжая кирпичная стена со стороны соседей. Но вот он выплыл во всей своей нелепости: высокий, в три этажа, дощатый фасад, выкрашенный когда-то в салатовый цвет. Окна отражали низкое бледное небо и еловые макушки. Кованая табличка на воротах висела чуть криво и сразу предупреждала: «Смотри, но не верь глазам». Иллюзия во владениях тетки начиналась уже с порога. Она проектировала свою дачу как лабиринт-аттракцион, обставляя комнаты кривыми зеркалами, увешивая стены картинами-обманками и оборудуя шкафы потайными дверцами.
Надо ли говорить, что я не любила эту дачу: все в ней казалось иллюзией, обманом. Я считала фокусы тетки играми, которые плохо заканчиваются, а ее образ жизни — неприлично эксцентричным. Два года назад мы с ней рассорились вдрызг. Она называла меня бездушным роботом, а я выпалила, что тетка прожила свою жизнь в мире фантомов. С тех пор мы не общались. Когда полгода назад тетки не стало, мне сообщил об этом Виктор Леонидович. Он, как преданный сторожевой пес, всегда был рядом. В детстве я думала, что у них роман, но потом поняла, что это особая форма отношений. Он ходил за ней по пятам, а она год за годом выбирала кавалеров помоложе. Со временем их отношения превратились в братско-сестринские. Ни она, ни он так и не создали семьи: у Анатолии была я, а у Виктора Леонидовича случались несерьезные романы.
Сердечный приступ настиг тетку, когда они были в театре вдвоем. Надо сказать, Анатолия всю жизнь дымила трубкой, мало ела, чтобы не поправляться, и никогда не посещала врачей. Это была ее принципиальная позиция. Возможно, если бы она принимала препараты от давления, прожила бы дольше. Когда я приехала на похороны, Виктор Леонидович сообщил, что примерно год назад у тетки уже был приступ, о котором она запретила распространяться журналистам, зато в это же время активно занялась вопросами завещания. И вот сейчас это самое завещание должны были огласить.
Меня встречали у ворот. Чуть впереди стоял бледный молодой человек в очках без оправы и футболке поло. Его звали Федор, но я о нем мало что знала. Видела только на похоронах. Он появился в жизни тетушки в последние два года, как раз после нашего разлада. Федор был нанят как личный помощник, разбирающий дневники и мемуары, которые она писала всю свою жизнь. По словам Виктора Леонидовича, тетка хотела выпустить книгу о своей жизни, и Федор ей в этом способствовал. Правда, тот же Виктор Леонидович, когда Федор только появился, высказывал опасения, как бы он не втерся в доверие к нашей старушке и не женился на ней, прибрав все к рукам. Ведь у тетки, помимо дома с землей, в собственности была четырехкомнатная квартира в центре города, машина, драгоценности и счет в банке, о котором многие говорили с придыханием.
Я была склонна думать, что состояние тетки многие преувеличивают. Да, она была известной личностью: много гастролировала, выпускала в свет книги, посвященные фокусам, участвовала в съемках всевозможных кинофильмов, выступала в «Голубых огоньках», вела передачи на радио, владела театром. Но последние десятилетия из-за возраста и проблем со здоровьем карьера шла на спад. Потихоньку от былой славы остались только отголоски: уважительное отношение к приме, пенсия, поздравления на праздники. А жить тетка любила красиво, много путешествовала, жертвовала на благотворительность. Так что..
Виктор Леонидович стоял чуть позади Федора. Как всегда, изящный, в вельветовых брюках и рубашке навыпуск. Седой, с умным усталым лицом, с жесткими складками у рта, указывающими на то, что последние годы жизнь не часто баловала его радостными моментами.
— Оленька, рад, проходи, проходи.. — обнял он меня. — Наконец покончишь с формальностями, вступишь в наследство..
Федор пожал мне руку и забрал чемодан.
— А вы продолжаете жить тут? — спросила я, чтобы как-то поддержать разговор. Молодой человек не казался особо общительным. — Не скучно?
— Напротив. Тут все пропитано духом Анатолии Викторовны, мне прекрасно пишется. Уже дошел до момента, когда она стала перед выбором профессии..