Детектив на лето

Елена Дорош Зеленая бусинка

У Фильчикова созрела клубника. У всех она созревала к концу месяца, а у дядьки Бори в самом начале июня, причем не в теплице, а прямо на грядке. Взрослые говорили, что фильчиковский огород стоит на теплотрассе, отсюда, дескать, и ранний урожай, но ребятам на это было наплевать, им хотелось лишь одного: проверить ягоду на вкус.

Набег был назначен на раннее утро, в тот час, когда дядька Боря выводил из хлева корову и гнал ее до реки, где собирал стадо наемный пастух Пашка Свиридов.

Лену с собой брать не хотели по причине глупости и неуклюжести. Глупой ее считали из-за возраста: им всем по двенадцать, а ей осенью только девять стукнет. Как будто в возрасте дело! А насчет неуклюжести они вообще все придумали. По деревьям и через забор Лена лазала не хуже, только немножко медленнее — из-за ног, которые были меньше и короче, чем у мальчишек.

Лена канючила и просилась с ними, а получив отказ, пригрозила наябедничать бабушке. Пришлось взять под честное слово, что не будет обузой, а если случится пораниться, перелезая через двухметровый забор дядьки Бори, не выть.

Выхода коровы Зорьки из ворот они дожидались за углом в зарослях бузины, и как только Фильчиков скрылся за поворотом, рванули к тому месту, где к забору примыкала верба. С нее спрыгнули по одному на участок.

Клубнику дядька посадил за домом, но прямо перед терраской, поэтому на всякий случай было заранее решено рвать не все ягоды подряд, а так, чтобы дядька Боря урон заметил не сразу.

Лена появилась на клубничных грядках последней. Она в самом деле больно ударилась коленом, спускаясь с высоты, поэтому хромала, в глазах стояли слезы. На нее никто не взглянул. Все были заняты.

Лена села возле самого края и принялась ощипывать пышные кустики. Клубника оказалась сладкой и от спелости прямо таяла во рту.

Мальчишки были уже на середине длинных грядок, как вдруг за домом раздался характерный скрип ворот.

— Шухер, ребята, — раздался Димкин свистящий шепот. — Вернулся, гад!

— Валим! — вскочив, испуганно крикнул Вовка, и пацаны дружно рванули к забору.

Лена кинулась следом, но запнулась за клубничный ус, упала, поднялась и поняла, что перелезть через забор не успеет.

От страха она почти не понимала, что делает, поэтому кинулась в противоположную сторону и, завернув за угол, увидела: Фильчиков бежит как раз туда, куда рванули мальчишки. Ужас окончательно лишил ее разума. Зажав рот рукой, чтобы не закричать, она заскочила на крыльцо, рванула ручку двери и, забежав в сени, заметалась, не зная, что предпринять. Наконец в глаза бросилась открытая дверца чердака. Не размышляя, Лена забралась по лестнице и захлопнула за собой люк.

Что делать дальше, она не знала, но страх подсказывал: убежище не надежно. Нужно поискать что-то получше.

К стене было приставлено несколько секций штакетника, за ним имелось пустое пространство. Лена юркнула в щель и замерла, почти не дыша и прислушиваясь к доносившимся до ее ушей звукам.

Собственно, ничего особенного она не услышала: ни криков, ни ругани. Наверное, мальчишкам удалось скрыться, и никто из них не попался.

Это утешало, но не слишком, потому что через некоторое время она услышала шаги хозяина уже в доме.

Осознать, что попала в ловушку, Лена смогла довольно быстро, и это открытие привело ее в состояние, близкое к панике.

Она была домашней девочкой, почти всегда слушалась маму с папой и в свои девять лет уже умела отличить хорошее от плохого. Теперь она понимала, что совершила ужасное преступление, которому нет оправдания. Бабушка, конечно, станет ее искать и не найдет. Ей и в голову не придет, что примерная внученька полезла в чужой огород воровать ягоды. Никто не знает, где она, поэтому ей суждено просидеть на чердаке до самой смерти.

В августе родители приедут в Александров ее забирать, и бабушка с плачем расскажет им, что девочка пропала без вести.

Представив эту картину, Лена заплакала, и плакала долго. В пыльном закутке было тесно и пахло мышами. Шевелиться Лена боялась, потому что Фильчиков все топал внизу, то заходя в комнату, то появляясь в сенях. Если услышит шорох, наверняка полезет на чердак проверять. Что будет, если ее обнаружат, Лена боялась даже думать.

Наконец сидеть, сжавшись в три погибели, стало совсем невмоготу. Лена осторожно разогнула ноги. Спина уперлась во что-то шуршащее, и девочка сначала испуганно вздрогнула, а потом догадалась, что позади стоит обычный целлофановый мешок. Ей стало любопытно, — немного отодвинувшись, Лена вытащила его из-за спины. Мешок был черный и пыльный и завязан узлом. Попыхтев, Лена развязала его и сунула внутрь руку. На ощупь это было что-то прямоугольное, вроде крышки от коробки.

Зачем дядька Боря сунул ее в мешок?

Лена потянула край и вытащила на божий свет нечто странное. Не крышку, а как будто доску, покрытую кожей, наподобие той, что висит у бабушки на стене в коридоре и называется «панно». Потерев поверхность смоченными слюной пальцами, Лена убедилась, что это и впрямь кожа. Старая, толстая, черная кожа, растрескавшаяся от времени, а на ней то ли написаны, то ли выдавлены буквы. Даже целые слова. Только на непонятном языке. А еще в кожаную поверхность вставлено несколько бусин. Мелких и побольше разноцветных бусинок. Темно-зеленая была самой крупной.

Казалось, бусинки приклеены к кожаной поверхности «панно», но стоило Лене ковырнуть темно-зеленую ногтем, как с одного края появилась щель. Лена ковырнула сильнее, и бусина выпала. Наверное, клей рассохся и перестал держать, решила Лена и поднесла бусинку к свету, падавшему из чердачного окна.

Бусинка слабо блеснула, и Лене показалось, что это ее так благодарят за спасение.

Зачем дядька Боря засунул «панно» в пакет? Да еще на чердак отнес? Наверное, не подошло. Или разонравилось.

Подумав немного, Лена засунула бусинку в кармашек шорт, который закрывался на пуговичку, поэтому бусинке не грозило потеряться.

Если дядьке Боре она не нужна, то почему бы не взять?

Бусинка ведь ненужная.

Увлекшись находкой, Лена совсем забыла, что сидит на чужом чердаке и не знает, как выбраться из западни, в которую сама же и забралась. Очнулась, только услышав, как хлопнула входная дверь, а затем по ступенькам крыльца протопали дядькины сапоги.

«В магазин пошел», — догадалась Лена.

Еще несколько минут она не шевелилась, прислушиваясь к звукам дома, а потом слезла с чердака, на цыпочках прошла к двери и, оказавшись на свободе, припустила домой так, что пятки сверкали.