Страница 54 из 58
Повторный настойчивый стук отвлёк меня от мыслей.
— Барышня Влада, — донесся из-за двери вежливый, слегка заговорщический голос госпожи Марты. — К вам пришли.
Я оторвалась от раскладывания книг по полкам и остановилась посреди комнаты:
— Кто?
— Тот самый строгий, мрачный молодой человек из вашего ведомства, — пояснила хозяйка, понизив тон. — Принёс цветы. Белые. И держит их с таким видом, словно они его вот-вот укусят.
Я замерла, недоверчиво моргнув:
— Что?
— Цветы, говорю же. Белые бутоны. Стоит на лестничной площадке, суровый как на параде.
Я быстро подошла к двери и распахнула её. Госпожа Марта действительно стояла в коридоре с характерным выражением лица человека, который за свою долгую жизнь повидал немало странностей, но конкретно это зрелище считал чем-то совершенно эксклюзивным. Чуть позади неё, у самых перил лестницы, высился Каэн ди Варрен в своем неизменном тёмном пальто. В руках он сжимал небольшой, аккуратный букет белых цветов, которые действительно держал на некотором расстоянии от себя — с таким сосредоточенным и напряженным видом, будто это была не флористика, а сложный взрыватель замедленного действия.
Я молча смотрела на него. Он так же молча смотрел на меня.
— Вы обещали ужин, — наконец негромко произнес он, нарушая затянувшуюся паузу.
— А вы обещали цветы? — я чуть приподняла бровь.
— Нет. — Каэн на секунду запнулся. — Но в данных обстоятельствах это казалось вполне уместным.
— Казалось, — эхом повторила я, с трудом сдерживая улыбку.
— Да.
Госпожа Марта деликатно, понимающе кашлянула в кулак и с поразительной для её возраста скоростью растворилась в глубине темного коридора. Я сделала шаг вперед и забрала букет. Каэн разжал пальцы и передал мне цветы с явным, глубоким облегчением на лице — оперативную задачу по доставке флоры можно было считать officially выполненной. Вазы в моей новой комнате пока не водилось, поэтому я аккуратно поставила белые бутоны в обычный стеклянный стакан с водой на подоконнике.
Я снова улыбнулась. Какой же он всё-таки сухарь! И как же мне это нравилось! Нет, не то, что он сухарь, а то, что он по-военному спокойный и краткий. Может быть, это и хорошо для жизни — иметь спутника, который не сотрясает воздух понапрасну.
— Готовы? — спросил Каэн, поправляя воротник пальто.
— Дайте мне буквально одну минуту.
— Хорошо. Я подожду здесь.
Я прикрыла дверь комнаты, вернулась к окну и внимательно посмотрела на суккулент. Затем перевела взгляд на белые цветы в стакане. Затем снова вернулась к суккуленту.
— Он действительно принёс цветы, — негромко сообщила я своему зеленому питомцу.
Суккулент хранил монументальное молчание с таким глубоким, философским видом, словно всё происходящее на этой лестничной площадке было для него абсолютно предсказуемым фактом еще три недели назад.
— Да, — согласилась я с его молчаливым вердиктом. — Я тоже так думаю.
Выбранный Каэном ресторан оказался небольшим, уютным и удивительно тихим заведением — со строгими накрахмаленными скатертями, мягким полумраком и тонкими восковыми свечами на столах. В нем не было абсолютно никакой пышности, пафоса или показного блеска. Это место было именно таким, каким и должен быть правильный, хороший ужин, организованный абсолютно не по делу.
Нас посадили у большого углового окна. Снаружи, за стеклом, медленно и плавно шёл лёгкий, пушистый снег — самый первый настоящий снег за всё то время, что я успела провести в этом странном мире. Крупные снежинки красиво кружились в воздухе и бесшумно таяли, едва коснувшись теплого стекла.
— Снег, — тихо сказала я, глядя в окно.
— Да, — отозвался Каэн, прослеживая за моим взглядом. — В этом году он выпал непривычно рано.
— Значит, у вас в Верне всё-таки бывает нормальный снег.
— Каждую зиму, Влада. Ближе к январю сугробы доходят до середины окон первого этажа.
— Я не знала. — Я перевела взгляд на кружащиеся белые хлопья. — Честно говоря, я до сих пор слишком мало знаю про этот город. И про этот мир в целом.
— Вы находитесь здесь меньше месяца.
— Да, — я сделала короткую паузу. — А по ощущениям кажется, что прошла как минимум половина жизни.
Каэн смотрел на меня через стол — с тем самым глубоким, немигающим вниманием, которое я уже научилась безошибочно распознавать и принимать спокойно, не отводя глаз в сторону.
— Вам здесь… как? — спросил он неожиданно осторожно. Так обычно спрашивают о вещах, которые имеют по-настоящему принципиальное значение.
Я задумалась. Честно, глубоко задумалась — без лишней кокетливой спешки, взвешивая каждое слово.
— Странно, — наконец озвучила я внутренний вердикт.
И ведь действительно мне было странно. Потому что мне нравилось это место, нравилось то, чем я занимаюсь, нравился Каэн. Но, видимо, пока шло расследование, я как-то не задумывалась особо о своём местоположении.
Нет, я размышляла о том, как вернуться домой, но при этом меня устраивало абсолютно всё: и комната в Особом отделе, и дело, которым мы занимаемся, и люди, с которыми я контактирую каждый день. А сейчас до меня наконец дошло, насколько всё вокруг необычно.
Я как будто расшевелилась. Последние три недели я словно в тумане ходила, думая только о том, что есть запутанное дело и его необходимо распутать. Не знаю, может быть, само мироздание, перенёсшее меня в этот мир, специально заморозило мои чувства и мысли о том, где я нахожусь и почему. Специально для того, чтобы я своим даром помогла раскрыть эти чудовищные преступления. А теперь да, наконец-то я понимаю, насколько всё это странно.
— Странно. Но затем реальность Верна возвращается…— я помолчала. — Но знаете, что самое интересное? В итоге я просто встаю, одеваюсь и спокойно иду на работу в архив Особого отдела. И мне больше не страшно.
— Совсем не страшно? — повторил он, словно проверяя формулировку на прочность.
— Нет. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Здесь удивительно интересно. Это совершенно другое место, другие люди, кардинально иные правила игры. Мне искренне нравится во всем этом разбираться. Раскладывать по полочкам.
И ведь я не врала, мне действительно тут интересно. Интересный мир, интересный мужчина.
— Вы настоящий архивариус, — на его губах проскользнул намек на иронию.
— Именно, — охотно согласилась я. — Наверное, это профессиональная деформация. Я везде первым делом вижу хаотичный фонд, который жизненно необходимо срочно каталогизировать и систематизировать.