Страница 53 из 58
Глава 12
Глава 12
Глава 12
На свидание мы не сходили. Следующие два дня были официальными. Протоколы, допросы, бесконечная бумажная документация — всё то, о чём Каэн предупреждал меня ещё накануне, когда скупо набрасывал юридические контуры предстоящих судебных процедур.
Оберн хранил абсолютное, леденящее молчание на всех официальных очных ставках. Он сидел перед следователями Магистрата с тем же вежливым, отстраненным интересом, с которым до этого в темном подвале загородной усадьбы смотрел на дула наших револьверов и на крах своей многолетней оккультной империи. Изредка он слегка наклонял голову набок, словно изучал структуру допросной комнаты или манеру речи стенографистов. Кройц, напротив, говорил много, сбивчиво и очень быстро — судя по всему, амбициозный исполнитель вовремя сообразил, что чистосердечное признание и подробный слив всей внутренней структуры культа Возвращения — его единственный призрачный шанс избежать высшей меры. Дорра, нашего штатного перебежчика, оперативники Магистрата перехватили через день на дальних подступах к южному вокзалу — он банально не успел вовремя сориентироваться и уйти из города.
Я умышленно оставалась на глубокой периферии этого бюрократического шторма. Каэн принципиально не брал меня на официальные допросы, жестко оберегая от прямых контактов с арестованными лидерами культа. Лишь иногда, ближе к вечеру, он заглядывал в архив и коротко, по существу спрашивал моё аналитическое мнение по старым документам или сложным формулировкам обвинительного заключения.
Всё основное время я проводила в архивном хранилище Особого отдела — приводила его пространство в окончательный, образцовый порядок. Систематизировала разрозненные папки дела, подшивала новые оперативные рапорты, восстанавливала нарушенную хронологию. Проще говоря, делала именно то, что умела лучше всего на свете. После всего пережитого под землей это занятие казалось правильным, успокаивающим и… самую малость скучным.
Пири ходил по длинным коридорам Управления с гордым видом человека, который лично поучаствовал в раскрытии грандиозного государственного заговора. Он изо всех сил старался держать спину прямо и не показывать окружающим, насколько сильно он горд собой, справедливо полагая, что лишние эмоции — это не совсем профессионально для сотрудника Особого отдела. Получалось у него, честно говоря, не очень. Я проявила тактическую солидарность и решила демонстративно не замечать его сияющего лица и регулярных, забавных попыток принять максимально важный вид.
Вест оставался образцово невозмутим. Он всё так же бесшумно материализовался из дверных проемов, сдавал отчеты Каэну и пил свой неизменный крепкий чай, словно ликвидация вооруженного подполья была для него самой заурядной утренней разминкой перед завтраком.
На второй день вечером ко мне в дверь негромко постучала госпожа Марта Миртен — моя новая хозяйка из уютного, тихого доходного дома, куда меня наконец-то перевели из казенных стен административного здания.
Новая жилплощадь оказалась пусть небольшой, но весьма приятной: удобная, мягкая кровать, чистые обои и широкое окно с отличным видом на оживленную городскую улицу. Мой пузатый зеленый суккулент переехал на новое место жительства вместе со мной — Пири лично помог перевезти тяжелый горшок на служебном экипаже, ни разу не спросив меня, зачем мне, уже архивариусу Особого отдела, сдалось это странное, молчаливое растение.
Несколько дней я жила у госпожи Марты Миртен. Для меня самой это стало неожиданностью, так как я успела привыкнуть к своей комнате в Особом отделе. Но, понятное дело, всю жизнь я там прожить не могла. Дело было закончено, так что не знаю, кто именно принял решение, но два дня назад утром мне просто объявили, что я переезжаю.
Госпожа Марта была своеобразной женщиной, державшей этот доходный дом. Она практически сразу взяла меня в оборот, едва я переступила порог её дома со своими нехилыми пожитками.
Она показала мне комнату, и, пока я раскладывала вещи, без умолку тараторила, рассказывая обо всех соседях и знакомых, которых знала. Я молча улыбалась, не перебивая эту добродушную, милую женщину. Ну нравится ей много говорить — пусть поговорит. Конечно, её совершенно не интересовало, что я всех этих людей вижу впервые. Ну что поделать? Болтушка такая. А я стояла, смотрела на неё и понимала, что, наверное, мне именно такого в жизни и не хватало. С детства я была совершенно другой — молчаливой, спокойной и задумчивой. Меня за это не особо любили. Наверное, поэтому я и выбрала работу в библиотеке, где царят тишина и покой.
В первый же вечер, как я поселилась здесь, госпожа Марта позвала меня на ужин, где за столом, накрытым искусными домашними пирогами и горячим, тепло-сладким чаем, она продолжала без умолку тараторить. Видимо, нашла свободные уши. А меня это, в принципе, даже как-то успокаивало — впервые в жизни.
Я снова задумалась о том, что мне в какой-то степени крупно повезло оказаться в этом непонятном мире. И главное — рядом с Каэном. Потому что мне казалось, что мы, скорее всего, идеально подходим друг другу.
Мы с ним одинаковые.
У меня ведь тоже внутри мало каких-то явных эмоций. То, что я, попав в этот мир, сразу оказалась в самой гуще расследований, даже не заставило меня подумать, будто всё это — не моё. Напротив, мне понравилось. Я почувствовала себя живой. Никогда не ожидала от себя подобного, ведь я думала, что всю жизнь проведу в тихой, скучной библиотеке. А оказывается, жизнь за её пределами есть, и не только на моей родной земле.
Может быть, многие меня бы не поняли — что я вообще делаю рядом с таким мужчиной, как Каэн. Ведь он кажется совершенно бесчувственным, сухим, общается короткими фразами и только по делу.
Но он мне нравился. Он был надёжным и умным.
Да, не ахти какой собеседник, но мне этого и не требовалось. Я чувствовала, что это мой человек. А если уж очень захочется поговорить, всегда можно пообщаться с Пири. Но я знала: со временем Каэн расшевелится. Не знаю, откуда у меня была такая слепая уверенность, но мне казалось, что всё самое лучшее в моей жизни ещё впереди. Я была уверена, что действительно нравлюсь Каэну, и он постепенно вылезет из своей скорлупы. Или я сама его растормошу.
Пока госпожа Марта болтала обо всём подряд, вываливая новости и сплетни о людях и событиях, о которых я не имела ни малейшего представления, я просто сидела, смотрела на неё и улыбалась. И сейчас, когда она пришла ко мне, меня это ни капли не раздражало.