Последнее касание

— Прямо рядом с ним — Кройц. Тот, что помоложе, с ухоженной острой бородкой. Номер шесть. Чуть правее, у фуршетной линии — женщина в глубоком зелёном платье. Вдова Вирра. Вступила в Клуб ровно три года назад, сразу после кончины супруга. Номер семь.

— Кто из них, по-вашему, выдаёт себя?

Короткая пауза. Каэн едва заметно повёл плечом:

— Кройц. Слишком часто поправляет манжеты. Нервничает.

— Сеттер тоже, — добавила я, сузив глаза. — Но у него другие повадки. Кройц дёргается именно из-за нашего физического присутствия в зале — он просчитывает риски. А вот Сеттер… он нервничает глубже. Он мазнул по нам взглядом, когда мы только переступили порог, и мгновенно отвернулся. Слишком поспешно для невинного человека. Словно испугался, что я увижу его глаза.

— Отличная фиксация, — тихо одобрил Каэн. — Вы быстро учитесь.

— Невозможно не заметить, если смотреть на людей как на раскрытые архивные дела.

К нашей паре плавно подошёл солидный мужчина лет пятидесяти. Он представился Дорреном, заговорил о каких-то нюансах портовых пошлин и торговых гильдий. Я почти не слушала суть его слов, удерживая на лице вежливую полуулыбку, потому что всё моё внимание было приковано к его рукам. Он активно жестикулировал. Колец нет. Мужчина чист.

Затем Доррена сменила вдова Вирра. Она двигалась удивительно легко, её глаза светились живым, цепким умом. Женщина сразу проигнорировала Каэна и обратилась напрямую ко мне:

— Вы ведь здесь впервые, дорогая? Ранее я вас на наших закрытых собраниях не встречала.

— Вы абсолютно правы, это мой дебют в этих стенах.

— И каково ваше первое впечатление от Серебряной Ветви?

— Здесь чрезвычайно интересно, — ответила я, выбрав самую честную формулировку.

Вдова неожиданно раскатисто и искренне рассмеялась, привлекая к нам мимолётное внимание соседней группы:

— Чрезвычайно честный ответ! Обычно новые лица изящно щебечут что-то вроде «о, это восхитительно, это божественно».

— Большинство из них просто лгут, чтобы соответствовать этикету.

— Большинство из них банально вежливы. Но поверьте моему опыту, в нашем кругу вежливость и ложь — это практически синонимы. — Она посмотрела на меня с явным, глубоким интересом, а затем перевела взгляд на моего спутника. — Вы с господином ди Варреном… давно сотрудничаете?

— Относительно недавно, — я уклонилась от прямой конкретики.

— Каэн ди Варрен не из тех мужчин, которые приводят кого попало на подобные рауты, — многозначительно заметила Вирра. — У него на всё есть веские причины.

Я парировала её же оружием, слегка наклонив голову:

— Это ваше личное наблюдение, госпожа Вирра, или завуалированный вопрос?

Женщина улыбнулась — на этот раз по-настоящему, без светского налёта:

— Наблюдение. Очень хорошее наблюдение.

Мы перекинулись ещё парой общих фраз. Её руки были унизаны тонкими, изящными колечками с бриллиантами, но ничего даже отдалённо напоминающего массивное серебро с чёрным камнем культа там не было.

Когда она отошла к группе Магистрата, я вернулась ближе к Каэну.

— Вирра чистая, — приглушённо доложила я. — А вот Кройц… Посмотрите внимательно на его левую руку.

Каэн скосил глаза под минимальным углом.

— Перчатка, — констатировал он.

— Именно. Плотная лайковая перчатка на левой руке. Правая рука абсолютно голая, он держит ей бокал. Мы находимся в душном, жарко натопленном зале, где все дамы обмахиваются веерами. — Я взяла с проходящего мимо подноса бокал с шампанским, не собираясь пить, просто чтобы занять руки. — Он явно что-то прячет под кожей.

— Это может быть банальный ожог, свежий порез или шрам после дуэли.

— Или перстень Первородных, который он физически не может снять из-за оккультных причин, но обязан скрыть от вашего взгляда.

— Нам нужно заставить его обнажить руку. Проверить это.

— Согласна. Но как это сделать, не поднимая шума?

Каэн медленно поставил свой нетронутый бокал на мраморный столик у колонны и повернулся ко мне всем корпусом. Его глаза потемнели.

— Потанцуйте со мной, Влада.

Я едва не поперхнулась воздухом, судорожно сжав ножку бокала.

— Что, простите? Танцевать?

— В центре зала организовано пространство для кадрили и вальса. Если мы продолжим неподвижно стоять в этом углу, словно два коршуна, и буравить гостей глазами, это станет слишком очевидным. Нас быстро раскусят. — Его голос был абсолютно ровным. — Это сугубо оперативная необходимость. Нам нужно смешаться с движущейся массой.

— Конечно, — выдохнула я, пытаясь унять внезапно участившийся пульс. — Исключительно оперативная необходимость.

— Вы умеете вальсировать?

— На базовом уровне. А вы?

— Достаточно хорошо для того, чтобы мы не упали.

Это его «достаточно хорошо», как я уже успела выучить по его прошлым действиям, на человеческом языке означало «в совершенстве».

Мы плавно вышли на паркет, поближе к большому арочному окну, где кружились ещё несколько пар. Каэн без малейших колебаний или неловкости положил свою широкую ладонь мне на талию — уверенно, фиксируя моё тело, как человек, точно знающий, что делать. Я аккуратно опустила левую руку ему на плечо. Плотное сукно его выходного сюртука под моими пальцами было тёплым, я отчётливо ощущала перекат его мышц.

Музыка с галереи лилась медленная, тягучая, с преобладанием глубоких скрипичных пассажей.

Мы начали двигаться в такт.

Первые несколько секунд я отчаянно пыталась удерживать фокус внимания на Кройце и его перчатке. Но очень быстро поняла, что проигрываю эту битву. Потому что Каэн ди Варрен двигался с потрясающей, почти гипнотической грацией. Его суровое лицо оставалось всё той же закрытой маской, сосредоточенной на процессе, но тело работало совершенно иначе, чем во время следственных действий. Свободно, плавно, ведя меня за собой так мягко, что я практически не прикладывала усилий.

— Вы продолжаете неотрывно смотреть на Сеттера? — тихо спросил он. Его губы находились совсем близко от моего уха — мы были значительно ближе, чем на стандартные полметра.

— Я смотрю на вас, Каэн, — честно призналась я, решив не лукавить.

Произошла короткая, почти осязаемая заминка в нашем шаге.

— Это… дезориентирует и отвлекает от выполнения оперативной задачи, Влада.

— Зато это чистая правда.