Страница 98 из 150
«Что делать. Если я промахнусь — они убьют нас обеих. Если не стану стрелять — заберут. Сделают... С Варей. Со мной. Отец, Игорь!!! Где они все сейчас? Где те, кто клялся защитить?! А Артём с Алисой останутся одни… Дети мои. Нет! Я их не оставлю!»
Сжала пистолет сильнее. Руки перестали дрожать. Я даже вся как-то напиталась силой непонятно откуда.
— Иди за мной, — прошептала Варе. — Не отставай. Держись чуть позади, словно за руку меня держишь. Не смотри им в глаза, лучше в пол или мне в спину. Только не шуми, могут психануть.
Сунула пистолет за спину — засунула в пояс джинсов. Холодный металл прижался к коже — неприятно, страшно.
Глубокий вдох.
«Не думай. Действуй. Как учил отец».
Вышли.
Нападавшие стояли у входа — оба с пистолетами. Второй смотрел на меня, усмехался наверняка под маской. По глазам все видно.
— Ну что, красавицы? Быстрее шевелитесь. Сейчас вас убивать никто не будет.
Не ответила. Шла медленно — рука за спиной, словно я держу Варю, а пальцы обхватили рукоять пистолета.
«Ближе. Надо подойти ближе. Чтобы точно попасть. Чтобы не промахнуться».
Три метра.
«Сейчас».
Выхватила пистолет.
Подняла уверенно на прямой руке.
Первый — тот, что Варю тянул — не успел даже понять.
Выстрел.
Голова дёрнулась назад — кровь брызнула на стену за ним, чёрно-красная. Он упал лицом вниз.
— Ах ты..! — второй начал поднимать пистолет. Слишком медленно. Расслабились, ублюдки.
Выстрел.
Грудь — чёрное пятно расползлось по куртке. Он качнулся, упал.
Тишина.
Оглушающая.
Продавщицы закричали под стойкой — истерично, пронзительно.
Варя стояла за моей спиной — не дышала.
«Я убила. Двоих. Я... я убила...»
Ноги подкосились. Села прямо на пол — там, где стояла. Нащупала руку рухнувшей рядом Варвары и сжала ее.
Руки тряслись. Всё тело тряслось — мелко, неконтролируемо. Начался отходняк от адреналиновой волны. Надо оставаться в сознании любой ценой. Упрятать меня в любом случае никто не сможет. Если Игорь не впряжется, то отец за руку из изолятора выведет.
Перед глазами лица убитых. Кровь. Дыра в голове первого. Красное пятно на груди второго. И эти пятна словно поглощали меня, как лангольеры из старого фильма. Рвали своими многочисленными зубами и высоко визжали в ушах, заглушая окружающие звуки.
«Я убила. Нажала на курок и убила. Двоих людей. Живых. А теперь мёртвых. Из-за меня».
Варя обняла меня — крепко, отчаянно.
— Вы... вы спасли меня... — прошептала она сквозь слёзы. — Они хотели... а вы...
Обняла её в ответ — автоматически, не думая. Всё ещё держа ствол в руке. Обе с ней тряслись.
— Всё... всё хорошо, — прошептала, хотя сама не верила. — Всё кончилось. Люди Игоря уже должны знать. Я уверена. За тобой придёт сейчас.
Но внутри что-то сломалось.
«Я убийца. Я убила двоих людей. Боже... Как теперь жить с этим? Как смотреть на детей? Как...»
Продавщицы всё ещё кричали, но уже не с таким надрывом. А я и хотела бы, но не могла. Что-то внутри словно отключилось. Может, и я умерла в этот момент, вместе с убитыми мною.
Варя прижималась ко мне, плакала в плечо.
А я сидела на холодном полу магазина женской одежды, неподалёку от лужи чужой крови, босиком, в джинсах и одном лифчике. Не могла пошевелиться.
«Я убила».
От лица Кардинала
Машина затормозила у входа — визг шин, запах резины. Вылетел из салона, не закрывая дверь. Гром и ребята, ехавшие за нами, следом.
У двери — менты. Двое, в форме, растерянные.
— Стоп! Нельзя! Там стрельба, оцепление...
Прошёл мимо, даже не взглянув на них.
— Посторонись.
Голос — ледяной, жёсткий, как удар ножом. Меня узнали. Отступили, прижались к стене. Сзади парни доставали оружие, проверяя магазины и снимая с предохранителей. Мой ствол был пока в «лифчике». Нельзя мне его сейчас доставать — могу в раж войти. Как мне много лет назад сказал прежний свердловский авторитет: «Словами, Игорь. Выстрелить всегда успеешь, но словами порой можно добиться большего».
Внутрь. Коридор. Шли по коридору из зевак и ментов. Бутик женской одежды в дальнем конце, в тупике. Тишина. Сорвался на бег — сердце колотилось, в ушах шумело, но перед глазами всё чётко и фиксируется любое движение.
«Варя. Моя девочка. Рита. Обе там. Обе! Должны быть живы, должны, должны... Я не успею, если что-то случилось... Нет. Живы. Я приказываю — живы!»
Ворвался в секцию.
И замер.
У входа Мишка. Вроде дышит. Два тела на полу — в чёрных масках, с пистолетами в руках. Кровь на стенах, на полу растекается лужами. Один лежал лицом вниз, на затылке дыра, кровь и мозги на полу. Второй на спине, в груди чёрная дыра, глаза открыты, смотрят в потолок. Ребята тут же разбежались к Михе с Лёхой.
— Живой. Без сознания, — отчитался один.
— Аналогично, — второй.
Я зафиксировал информацию, но не пережил ее. Я смотрел в одну точку, где сосредоточилась моя жизнь. Как в тоннеле, я видел только их двоих.
Рита и Варя сидели на полу посреди зала, прижались друг к другу. Рита в джинсах и чёрном лифчике, волосы растрепались. Варя в странной большой одежде, лицо заплакано, губы дрожат.
Рита сжимала в руке ствол — чёрный, с гравировкой на рукояти. И едва мы вошли направила его на нас. Я подходил, а она не опускала пистолет. Уверенная и твердая рука даже не дрожала. Моя хищница. Уже в метре от них заметил, что у нее ненормально расширены зрачки. Девочка в шоке.
Варвара тут же кинулась ко мне под руку с рыданиями. Я ее прижал к боку, а свободной рукой накрыл сверху пистолет Риты.
Секунда.
Две.
Глаза в глаза.
Что-то прошло между нами в этот момент — невидимое, неосязаемое, но абсолютно реальное. Какая-то связь канатом сплелась.
— Тихо, тш-ш-ш. Всё, девочка! Ты молодец. Ты справилась. Теперь я.
Она не отпустила.
— Ты обещал, — прорычала эта львица сквозь зубы, глядя на меня своими изумрудами. О, это была чистая ярость. — Обещал защитить!!!
— Обещал, — прошептал, все так же продолжая держать ее пистолет. Она не переводила взгляд с моих глаз, значит, стрелять пока не планировала. Осознанно, по крайней мере. А если переместит зрачки, я успею отвести его в сторону.
Продавцы под стойкой — две девчонки, молодые, трясутся, плачут, одна в истерике.
Менты у входа — трое, растерянные, не знают, что делать. Рита сейчас как взрывчатка, которую надо обезвредить. И они свято уверены, что это именно я должен сделать, но никак не они.