Страница 63 из 150
— Но у меня ничего нет! — я качнула головой резко, почти отчаянно. — Максим мне ничего не говорил! Вообще ничего! Мы с ним тогда разговаривали только о детях, что скучаем друг по другу, и всё. Он рассказал про гостиницу, где остановился.
— Неважно, — отец покачал головой медленно. — Они думают иначе. Для них ты — вдова курьера. Могла что-то знать, мог муж что-то рассказать перед смертью. Поэтому пришли. Хотели допросить, запугать, выбить информацию.
Пауза. Я глотнула чай, он хоть согревал изнутри.
— Тебе нужно съехать из вашей квартиры, — сказал отец твёрдо, глядя на меня серьёзно. — Туда нельзя возвращаться. Я помогу. Найду новую. Безопасную. В Москве, если хочешь.
— Кардинал уже предложил помочь с квартирой, — сказала я тихо.
Отец нахмурился:
— То есть ты от него помощь готова принять, а от меня нет? Марго! Я, в отличие от него, с тебя никогда не спрошу. А он спросит. Рано или поздно, но придёт к тебе за должком. Он такой, как я, а мы ничего не забываем.
— Я не планировала брать от него такую помощь. Только хотела попросить найти юриста, который смог бы провернуть сделку с банком по ипотеке, чтобы закрыть разницу и найти жильё поменьше. Может, даже в другой части города. Я бы перевела Артёма в другую школу.
— Почему?
— Ему, кажется, нравится Варвара.
Непонимающий взгляд.
— Его одноклассница — Варвара Кардиналова.
— Ого.
— Да. Я не думаю, что стоит давать шанс этому чувству. Подросток — быстро пройдёт.
— А если нет?
— Посмотрим. Он уже проявил себя и избил в школе старшеклассника, который напал на Варю.
— Силён внук. Молодца! — засмеялся отец.
— Кстати, — тут же насторожилась я, — откуда он знает твой номер? — прищурившись, я вперила взгляд в родителя.
— А как ты думаешь?
— Если ты следил за мной…
— Не следил, а присматривал.
— Хорошо, «присматривал». Если ты присматривал за нами, ты мог как-то наладить контакт с Артёмом, а этот жук мне ничего не рассказал, — обвиняюще.
— И правильно сделал, что не рассказал.
— Почему это?
— Потому что ты бы запретила. А он у тебя парень, Марго. Ты растишь мужика или сыночку-корзиночку?
— У него был отец!
— Да безвольным бараном был его отец!
— Пап! — как обычно, мы перешли на крик. Но я поняла, что даже получаю какое-то удовольствие от этого. Я сейчас уже не та девочка, что боялась папу и считала его чуть ли не богом.
— Ты права, — спокойнее. — Про мёртвых либо хорошо, либо никак. Год назад твой пацан затесался в нехорошую компанию. Возможно, это странно прозвучит от меня, но, когда мне ребята донесли, что он с щипачами таскается, я чуть ли не озверел. Мой внук и с мелкой шушерой таскается.
— Конечно, ему надо было бы начать с убийства.
— Не передёргивай. По моим стопам ему тоже идти не стоило бы. Я вообще не хотел, чтобы он вошёл в мою сферу деятельности. Думал, подрастёт, отправлю куда-то в Лондон твоё наследие развивать. Ты же не захотела учиться за границей, взбрыкнула тогда.
— Ты мне ультиматум поставил!
— Я был неправ, требуя от тебя аскезы на секс? У тебя сейчас есть дети, и что, твоё отношение к той ситуации не изменилось?
— Пап, ты показал мне договор с английской клиникой, в которой я каждый месяц бы проходила обследование на наличие девственности! — в порыве чувств я поднялась, ладонями хлопнув по столу.
— Поэтому ты, едва сорвавшись с крюка, отдалась первому встречному, который тебя обрюхатил? — тоже поднялся, отзеркалив меня.
— Он не был первым встречным, и забеременела я не сразу, — то, как мы орали друг на друга, наверняка было слышно и на улице.
Мы стояли так. Я всё ещё чувствовала спазм в желудке от того, что только что произнесла вслух, о чём молчала шестнадцать лет. Тяжесть слов повисла между нами, и на секунду показалось, что сейчас всё снова сорвётся в крик. Но отец первым отвёл взгляд устало, будто из него разом вышел весь запал.
— Ладно, — это прозвучало как капитуляция. — Я тогда перегнул. Но ты должна меня понять. Я хотел устроить своё будущее.
— Ты его строил по своему макету, а у меня даже не спросил, хочу ли я этого.
— Не могу не согласиться с тобой. Видимо, с возрастом у нас у обоих мозгов прибавилось.
— Видимо, — развеселилась и рухнула обратно на свой диванчик. Чай давно остыл, и пить его не хотелось. Я обратила внимание на пакеты, принесённые курьером, и решила переодеться.
— Ты ему доверяешь настолько? — спросил отец.
— Кому? — не поняла я, найдя носки и пытаясь откусить связывающую их нить.
— Кардиналову.
— Игорь спас мою жизнь, пап. И жизни моих детей. Я... я ему должна. Поддержал, когда не стало Макса. Это сильный поступок для постороннего человека.
— Это нормальный поступок для мужика.
Отец смотрел на меня долго, потом вздохнул тяжело, провёл рукой по лицу.
— Хорошо, — сказал он устало. — Но пойми, что даже в новой квартире тебя могут найти. Если они серьёзно ищут, найдут везде. Понимаешь?
— Понимаю.
— Оставайся под охраной. Не отказывайся от помощи. Пока не найдём, кто стоит за этим, кто заказал нападение. Я не смогу тут долго оставаться, дела. Ты же со мной в Москву не поедешь.
— Не поеду. Мне и тут нравится.
Я за очень долгое время вдруг ощутила себя снова девчонкой. Той самой, которая была влюблена в своего охранника, спорила с отцом, сбегала через окно на вечеринки и всегда, ВСЕГДА, была возвращена на плече одного из отцовских соглядатаев, которые ловили меня на полпути.
— Я устрою тебя, детей, всё будет безопасно, под контролем.
Я качнула головой медленно, глядя ему в глаза.
— Нет, пап. Я не хочу, чтобы дети росли под замком. Не хочу, чтобы они видели то, что видела я. Не хочу, чтобы они...
— Понял, — отец перебил меня коротко, поднял руку, останавливая. — Не поедешь. Хорошо. Как скажешь.
Он встал, обошёл стол, подошёл ко мне, обнял за плечи.
— Упрямая. В меня вся. В общем, в любом случае, я это дело не оставлю и уверен, раз Кардинал подвязался, он тоже не бросит. Тем более что для него это дело принципа — зачистить территорию.
— В каком смысле? — не поняла я, уже зашнуровывая замшевые ботинки.
— Твоего мужа убили на его территории, и он явно к этому не причастен. Не причастен ведь?
— Нет, они и знакомы не были.
— Это не обязательно.
— Я серьёзно. Думаю, он точно тут ни при чём.
— Может, он так расчистил себе путь? — толстый намёк на ещё более толстые обстоятельства — в духе папы.