Страница 36 из 150
— Где кольцо? — спросила я, поворачиваясь к Селиванову. Голос сорвался. — Где его кольцо?! Он никогда его не снимал! Никогда!
Селиванов подошёл ближе, посмотрел на руку Максима и покачал головой:
— Забрали. Я говорил — при нём почти ничего не было. Но мы неподалёку нашли сумку с личными вещами. Думаю, вам следует её забрать. Всю информацию, которую могли из неё получить, уже зафиксировали специалисты.
— То есть телефон, кольцо и бумажник забрали, а сумку выбросили?
— Похоже на то.
— Это не ограбление, — сказала я твёрдо, глядя ему в глаза. — Вы слышите? Это не ограбление. Кто-то убил его целенаправленно. Кто-то знал, где он будет. Ждал его. Выстрелил. Забрал ценное, чтобы выглядело как ограбление. Но это не так.
Селиванов молчал, смотрел на меня долго, изучающе — и как-то очень серьёзно. Потом кивнул:
— Возможно. Мы проверим все версии, Маргарита Арсеньевна.
Я снова посмотрела на Максима. Колени подкосились, я схватилась за край стола, чтобы не упасть.
Селиванов подхватил меня за локоть:
— Вам плохо? Выйдем?
— Нет, — я покачала головой, выпрямилась и вытерла слёзы. — Я... я хочу побыть с ним. Одна. Можно?
Селиванов посмотрел на санитара. Тот кивнул. Они вышли, закрыли за собой дверь и оставили меня наедине с телом моего мужа.
Я стояла рядом, смотрела на Максима, и слёзы лились сами. Я не сдерживала их, просто плакала беззвучно.
— Прости меня, Макс, — прошептала я сквозь слёзы. — Но я не верю, что в этом замешан мой отец. Не верю. Он не настолько чудовище.
Максим молчал, холодный и неподвижный.
Я поняла — он больше никогда не ответит, не обнимет, не скажет, что всё будет хорошо.
Потому что его нет. И ничего не будет хорошо.
И это не он, а пустая оболочка, в которой больше нет человека.
Я вышла из морга с красными опухшими глазами и трясущимися руками.
Селиванов ждал меня в коридоре и протянул стакан воды:
— Выпейте.
Я выпила послушно и передала стакан обратно.
— Нам нужно оформить документы, — сказал Селиванов. — Свидетельство о смерти, разрешение на транспортировку тела. Вы хотите везти его обратно?
— Да, — кивнула я. — Хочу похоронить его дома. Рядом с его родителями.
— Понятно. Тогда пойдёмте, я помогу оформить всё быстро. Уверен, что смогу добиться бесплатной транспортировки по делу силами нашего отдела. Тело при этом проведёт по регламенту лишние сутки в Екатеринбургском морге, но вы не будете заниматься поиском специального транспорта. А трат у вас и так будет много. Тем более, я видел в паспорте вашего мужа, что у вас двое детей. Деньги вам сейчас будут очень нужны.
— Если это получится, я буду безмерно благодарна вам. И хочу, чтобы вы знали — я буду содействовать расследованию в любое время. Всё, что надо вспомнить или ещё что-то. Я очень заинтересована в поиске убийцы.
— Поверьте, Маргарита, мы тоже.
Мы прошли в кабинет. Я подписывала бумаги одну за другой, не читая, просто ставила подпись дрожащей рукой там, где Селиванов показывал. Абсолютная глупость, но я сейчас вряд ли бы поняла хоть что-то.
«Расслабилась, Рита. Сильно расслабилась. Вот так заканчивается жизнь человека: подписями на бумагах, штампами — бюрократией.»
— Транспортировка тела вам ни во что не обойдётся, экспертиза проводилась за счёт государства, как и хранение тела в морге. Но перед доставкой я всё же рекомендовал бы вам выплатить небольшой благотворительный взнос местному моргу, чтобы тело наверняка добралось в хорошем состоянии, — сказал Селиванов. — Если дадите просто наличными, деньги разойдутся по рукам, а если под грифом благотворительности и по документам на госсчёт — могут потратить на благоустройство морга или необходимые инструменты.
— Да, да. Конечно.
Я ещё утром, перед выходом, взяла из конверта от Игоря несколько купюр. Почти не глядя. Понимая, что траты будут. Повезло, что следователь адекватный и поможет с транспортировкой. Нет, я не собиралась использовать все деньги из конверта, но часть точно возьму — столько, сколько смогу вернуть.
Я достала из сумки кошелёк, не прячась, достала две пятитысячных купюры и положила на стол.
Селиванов посмотрел удивлённо на деньги, потом на меня:
— Это свободно?
— Да, — ответила я коротко, не желая объяснять откуда.
Селиванов кивнул, хмыкнул, взял деньги и оформил квитанцию.
«Хоть бы не передумал теперь с транспортировкой, решив, что я богатенькая буратина. Десять тысяч наличными — это же не карманные деньги. Блин, Рита, надо было давать меньше. Но уже поздно.»
— Тело доставят в город завтра вечером. Я дам координаты ритуальной службы, они встретят и организуют всё остальное. Вам нужно будет только выбрать гроб, место захоронения, дату похорон. Ну и оплатить всё это, соответственно. Там работают хорошие специалисты.
— Спасибо огромное вам.
Я снова открыла кошелёк и достала ещё две такие же купюры, положив их на стол.
— Давайте я сейчас сделаю вид, что вы очень сильно не в себе от того, что видели мёртвым мужа, и не буду расценивать ваши действия как взятку должностному лицу при выполнении обязанностей.
— О, боги. Простите, простите, — затараторила я, понимая, что действительно сглупила. Спрятала деньги обратно. — Я действительно не в себе. Простите ещё раз. Даже не думала про это с такой стороны, — включила дурочку.
— Забыли, — бросил мужчина. — Я на своей практике такого повидал. Вы ещё неплохо держитесь. Однажды новоявленная вдова начала с себя золотые украшения снимать и отдавать санитару в морге, чтобы её мужа оживили.
— Ужас какой.
— Да. Но всем нам надо оставаться людьми.
Я кивнула механически и взяла визитку ритуального агентства, заодно подмахнув квитанцию о пожертвовании моргу.
— Вы говорили, что была сумка.
— Да, но она сейчас в следственном, как вещдок. Я сообщу вам, когда можно будет её забрать.
— Ясно, спасибо.
Всё это казалось нереальным, как будто я смотрю кино про чужую жизнь. Приеду домой, а там дети, Макс уставший после работы пиво пьёт и футбол смотрит.
— Если будут вопросы — звоните, — сказал Селиванов, перебивая мои мысли, и протянул свою визитку. — В любое время. И... Маргарита Арсеньевна, держитесь. Знаю, сейчас тяжело. Но со временем станет легче. Не сразу, но станет.
Я кивнула, не веря, взяла визитку, вышла из кабинета, из здания морга — на улицу.
Снег всё ещё падал, укрывая город белым покрывалом.
Я стояла на крыльце, вдыхала холодный воздух и пыталась прийти в себя.