Страница 142 из 150
— В таком случае, чтобы начать уже отдыхать, я предлагаю осветить последний вопрос и забыть о делах на сегодня, — довольно осклабился он и отошёл вглубь сцены. Мы сместились вниз, чтобы не загораживать его, и приготовились слушать.
Он сделал короткий жест рукой, и свет в зале слегка приглушили, оставив яркий круг только на нём. Арс улыбнулся — резко, но по-настоящему, той улыбкой, которую мало кто видел.
— Перед тем, как мы окончательно отложим дела в сторону, у меня есть хорошая новость. Давно ждал момента сказать её вслух.
Он повернулся к краю сцены и протянул руку.
— Девочка моя, выйди к нам.
Из полумрака зала вышла Марго. Шёлковое изумрудное платье сидело на ней так, будто было сшито прямо на теле. Высокая, прямая спина, подбородок слегка приподнят. Огненные волосы собраны в низкий пучок и украшены гребнями с драгоценными камнями. Изумрудный гарнитур в золоте идеально гармонировал с нарядом и блеском её зелёных глаз. Она шла уверенно, без спешки, и каждый шаг заставлял ткань переливаться и обтягивать бёдра. Зал затих ещё сильнее.
Когда она поднялась на сцену, Арс положил тяжёлую ладонь ей на плечо — собственнически, но с видимой гордостью.
— Знакомьтесь. Моя дочь. Маргарита Арсеньевна Черняева. Она долго жила гражданской жизнью, но теперь вернулась. И вернулась не просто так. С сегодняшнего дня она — часть системы. Аналитик. И кровь моя.
По залу пробежал тихий, но явственный гул.
Марго чуть повернула голову к отцу. Голос её прозвучал спокойно, но твёрдо, так, что услышали все:
— Власова. Маргарита Власова.
Шепотки мгновенно усилились. Кто-то выдохнул:
— Власова… та самая?
— Которая отказалась от денег за мужа…
— И мести просила у Кардинала…
Арс на секунду приподнял бровь, потом усмехнулся — широко, почти весело.
— Хорошо. Пусть пока Власова. Я не против. — Он слегка сжал её плечо. — Главное, что она здесь. С нами.
Марго не улыбнулась в ответ. Она обвела зал взглядом — гордым, холодным, с явным вызовом. А потом её глаза остановились на мне.
Она стояла рядом со своим отцом с немым вопросом в глазах.
Я же стоял как вкопанный. Внутри всё оборвалось.
“Я идиот! Дочь Арса Черного. Марго — дочь федерального.”
Всё, что происходило между нами последние недели — все эти касания, взгляды, бешеная химия — вдруг предстало в совершенно другом свете. Она не просто женщина, которую я защищал и которую любил до потери пульса. Она — кровь Черного. И теперь это официально объявлено на всю систему страны.
«Любил?»
Она останется в Москве. Конечно, останется. Как иначе?
Мысль ударила под дых. Острый, холодный укол где-то под рёбрами. Не просто секс. Не просто страсть. Я влюбился, как последний идиот. А теперь ещё и это. Она будет здесь, под крылом отца, под взглядами всех этих волков. А я — в Екатеринбурге. Расстояние между нами станет не просто километрами.
«Почему же она без детей решила лететь? Сказала, что вернёмся мы вместе? Вопрос вхождения был не решён? Почему она согласилась?»
Я не двинулся с места. Ни на шаг. Лицо — каменное. Нельзя показывать ни единой эмоции. Не здесь. Не перед ними всеми.
Марго всё ещё смотрела на меня. В её взгляде было и торжество, и вызов, и что-то ещё — то ли предупреждение, то ли просьба не делать глупостей.
Арс убрал руку с её плеча и чуть отступил, давая ей пространство.
— Скажи им сама, — тихо, но так, что услышали первые ряды.
Марго сделала полшага вперёд. Голос её звучал ровно, без дрожи:
— Я, Маргарита Власова, дочь Арсения Петровича Черняева, клянусь соблюдать законы системы, не предавать своих и не использовать кровь против крови. Всё, что я буду делать, я буду делать во благо семьи и общего дела. Слово даю.
Зал ответил тяжёлым, одобрительным молчанием. Кто-то кивнул. Кто-то тихо проговорил: «Правильно».
Но не все.
Из третьего ряда, где сидел грузный мужчина лет пятидесяти с красным лицом, вдруг раздался полупьяный смешок и громкий шёпот, который услышали многие:
— Женщине место за спиной мужчины, а не на сцене рядом с Арсом… Что она может наделать?
Марго даже не повернула головы в его сторону. Рука её молниеносно скользнула в вырез платья у лифа, и в следующую секунду что-то блеснуло в воздухе.
Тонкий стилет с чёрной рукоятью вонзился мужчине точно в левое плечо — не глубоко, но достаточно, чтобы тот взвыл и схватился за рану. Кровь мгновенно пропитала белую рубашку.
В зале повисла звенящая тишина.
Марго спокойно убрала руку обратно за спину и произнесла холодно, почти скучающе:
— У кого-то ещё есть мнение по поводу моего места?
Никто не ответил.
Арс коротко рассмеялся — низко, одобрительно — и хлопнул в ладоши один раз.
— Вот и славно. Значит, поняли друг друга. Всё, братья. Дела закончены. Отдыхаем. Музыку громче. И чтобы сегодня больше никаких крыс и никаких глупых разговоров.
Он кивнул Марго, давая понять, что она может спуститься, и первым сошёл со сцены.
Зал постепенно ожил. Загремела музыка — тяжёлая, страстная, с гитарными переборами. Люди потянулись к столам, к бару, кто-то уже выходил на свободное пространство в центре зала.
Я всё ещё стоял на том же месте.
Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Шок медленно отступал, оставляя после себя тяжёлую, ноющую боль.
Дочь Арса.
Моя Марго — дочь Арса Черного.
«В делах у её отца была другая фамилия. Фейк?!»
И она только что публично дала клятву системе.
Гром подошёл сбоку, тихо, почти не шевеля губами:
— Ты в порядке?
«Как он сюда пробрался?»
— Нет, — честно ответил я, не отрывая глаз от Марго, которая уже спускалась со сцены. — Совсем не в порядке.
— Друг, я сам в ахуе. Но Зиг не дам, и не проси.
— Не буду.
Она шла прямо сквозь толпу, и люди расступались перед ней. Изумрудное платье переливалось при каждом шаге. Когда она проходила мимо меня, наши взгляды снова встретились — на долю секунды.
Я не улыбнулся. Не кивнул. Просто смотрел.
Позже. Я дам ей шанс — она говорила, что ответит на все вопросы вечером. Уже вечер!
А пока я просто стоял и пытался понять, как теперь жить с тем, что женщина, которую я уже не могу отпустить, оказалась самой опасной партией во всей этой игре.