Страница 132 из 150
Память тела — она предательская. Не спрашивает разрешения.
Гром занял кресло у кабины пилотов — развернулся боком, длинные ноги не помещались нормально, он явно страдал, но молчал с видом человека, привыкшего страдать молча и не жаловаться. Стюардесса — молодая, тёмноволосая, с той профессиональной улыбкой, которая включается автоматически, — предложила кофе, воду, соки, что-нибудь ещё.
Я попросила чашечку латте и она радостно закивала, словно ее целью сейчас было порадовать меня лично.
Игорь сел напротив меня. Расстегнул пальто, откинулся. Закрыл глаза на секунду — он не спал, просто думал. Я это уже умела различать.
Взлетели.
Екатеринбург уходил вниз — сначала крыши, потом дороги, потом просто серо-белое пятно, состоящее из северного марта. Я смотрела в иллюминатор и думала о детях. Артём обещал звонить утром и вечером — серьёзно, по-взрослому обещал, пожав руку. Алиска рыдала ровно семь минут, потом Татьяна дала ей что-то лепить и рыдания немедленно прекратились. Практичный ребёнок.
— Ты собиралась спрашивать или молчать всю дорогу? — сказал Игорь, не открывая глаз.
— Молчать, — призналась я.
— Не получится. — Он наконец открыл глаза и посмотрел на меня. — Три часа лёту.
— Я умею молчать три часа.
— Я тоже, — сказал он просто. — Но ты же понимаешь, что нам надо поговорить? Неужели тебе даже не интересно?
— Если честно, уже не очень. За Макса ты отомстил. Проблема решена?
— Почти полностью, остались официальные нюансы. Пойми, я ведь не царь и бог. Надо мной тоже есть власть. И вот мне ей сегодня придется объяснять почему и что я сделал.
Это было неожиданно — Игорь Кардиналов, который умеет не показывать, который говорит делами, а не словами, который никогда не объясняется, — говорит все так подробно и пытается настоять на разговоре. Раньше, помниться, я из него не могла вытащить никаких фактов. Что-то в этом признании было такое, от чего внутри потеплело неудобно и хорошо одновременно.
— Хорошо, — сказала я. — Говори.
Он помолчал секунду. Потом:
— Слон. Я тебе рассказывал про Морозова — что тот украл деньги из схемы и убил курьеров. Но не говорил откуда деньги взялись изначально. Была схема отмыва. Крупная, федеральная. Организатор — человек в системе из Рязани. Собирал деньги через фирмы-прокладки, двигал их через несколько регионов. Морозов был его координатором в Екатеринбурге — и решил что самый умный. Украл и попытался исчезнуть.
— И ты нашёл его в Доминикане, — сказала я тихо.
— Нашёл. Деньги забрал — по праву сильного. На моей земле работали без моего ведома, без откупа, без согласования. Это нарушение, которое даёт мне право на компенсацию.
— Пятнадцать миллионов долларов — это компенсация?
— Это справедливость, — сказал он ровно, и в том как он это сказал не было ни тени сомнения. Тем более, что я не собираюсь их себе полностью присваивать. Какие-то копейки были отданы семьям погибших курьеров. Еще была сумма отправлена на лечение внучки Морозова в штаты — ребенок не причем, что дед оказался с гнильцой.
— Это благородно.
— Это по-человечески.
— Мой отец с тобой бы поспорил.
— Прекрасно. Я люблю спорить с достойными оппонентами.
«Справедливость. Да, в системе координат Игоря, видимо, только так».
— А организатор этой схемы будет на сходке в Москве?
— Будет. Раненый, но будет. Рязанские его притащат, потому что против него претензии не только от меня — он работал в нескольких регионах везде без откупа, нарушая регламент. Там очередь из недовольных. У меня будет приоритет, потому что попался он на моей земле.
— И что с ним будет?
— Решат, — сказал он коротко. — Старшие будут решать. В частности те, чьи деньги были на тот момент в обиходе схемы и Арс.
— Арс? — мое сердце дрогнуло.
— Не бери в голову. Для тебя это ничего не значит. Так, уточнил.
Я понимала что это значит.
В этот момент Гром встал — с той особой неловкостью крупного человека в маленьком пространстве — и громко обратился к стюардессе:
— Слушай, ты вот готовишь кофе хороший. А как ты его делаешь? Я вот тоже люблю хороший кофе, но никак не научусь правильно.
Стюардесса улыбнулась — на этот раз не профессионально, а немного удивлённо и игриво.
— Ну, это не так сложно на самом деле...
— Да ты что? — Гром уже шёл за ней к маленькой кабинке в хвосте. — Покажи, а? Мне очень интересно. Честное слово интересно.
Я уловила, как его ручища ухватила за зад едва вздрогнувшую девушку. Хотела возмутиться, но увидев, как та игриво бросила взгляд на здоровяка, расслабилась.
Дверца кабинки закрылась.
— Он серьёзно? — спросила я.
— Нет, — сказал Игорь.
— Она знает, что не серьёзно?
— Знает. Успокойся.
Я повернулась к нему. Он смотрел на меня — спокойно, с той лёгкой усмешкой которую я уже умела читать.
— Значит, мы одни, — сказала я.
— Можно и так сказать, — согласился он.
За иллюминатором облака — белые, плотные, солнце над ними. Здесь всегда солнце — выше облаков. Это я тоже помнила из детства.
— Не боишься говорить такие вещи при стюардах? — поддела.
— Кристина проверенная девочка. Знает, что язык приятнее держать за зубами во рту, а не в руках.
Он сказал это с таким серьезным лицом, что я поняла — это не шутка.
Игорь, видимо, пытаясь отвлечь, взял мою руку — просто взял, накрыл своей ладонью, не глядя. Смотрел в иллюминатор. Я не убрала.
— Тебе не стоит меня бояться, — прошептал.
— Я не боюсь, — правда.
Сидели молча. Рука в руке, над облаками, где всегда солнце.
— Расскажешь мне про него? — спросил он наконец. Тихо, без давления — просто спросил.
— После встречи, — сказала я. — Обещаю. Ты узнаешь все про меня, что захочешь. Папа хотел давно меня вовлечь в свои бизнес-дела, но я сопротивлялась, была