Страница 125 из 150
— Не сегодня. Не будем давать детям повод. Уверен, что Артем и Варвара еще не спят, а они вроде как только наладили контакт.
— Да, я видела, как они переговаривались за столом, — кивнула, соглашаясь.
Смотрела на него секунду. Что-то внутри одновременно и выдохнуло с облегчением и — чего уж там — чуть укололо разочарованием. Оба чувства одновременно, оба честные.
— Понятно, — сказала я.
— Марго.
Он смотрел на меня — и что-то в зелёных глазах было такое, от чего становилось трудно смотреть в ответ.
— Это не потому что не хочу, — сказал он тихо, но совсем другой интонацией.
— Я поняла, — сказала я с нажимом. Чёрт. Я словно выпрашиваю. Какое мерзкое ощущение. Голос вышел ровным. Почти.
Смазанное движение — и я почувствовала его ладонь на своей шее. Он не давил, нет. Словно приподнял лицо, но и сковывал движения. Чтобы я смотрела только на него. А сам буравил взглядом так, что у меня в горле пересохло.
— Моя, — прошептал, наклонившись к самому лицу. Я почувствовала запах коньяка, который всё ещё оставался у него на губах.
Застыла, как лань в свете фар посреди дороги в лесу. Фары были зелёными.
И он врезался в меня. Снёс наповал. Буквально пожирая поцелуем и смотря в глаза, не отрываясь.
Отмерев наконец, стала отвечать. Схватилась за предплечье руки которая продолжала меня держать. Между нами было расстояние, но я вообще перестала ощущать пространство. Что со мной бывает только рядом с ним. Пустой мир и пустые мысли.
Долго.
Потом он отстранился. Посмотрел на меня.
— Спокойной ночи, Марго.
— Спокойной ночи, — сказала я. Немного хрипловато. — Игорь.
Я пошла к лестнице. Спиной чувствовала его взгляд — до самого верха. Не оборачивалась.
«Трусиха», — сказала я себе строго.
«Нет», — возразила. — «Умница».
«Одно другому не мешает».
Зашла в гостевую. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной в темноте.
За окном тихий снег. В доме тишина.
И где-то внизу у догорающего камина — он. Один.
«Правильное решение», — повторила я себе ещё раз.
Легла. Натянула одеяло. Уткнулась носом в подушку.
Пахло им.
«Боги», — подумала я. — «Это невыносимо».
И уснула.
От третьего лица
Артём не спал.
Лежал на спине в темноте, смотрел в потолок, слушал как затихает дом — голоса внизу, потом тишина, потом скрип ступеней. Чьи-то шаги по коридору — лёгкие, мамины. Потом другие — тяжелее, мужские. Потом тихо.
Он лежал и думал.
Думал о том что видел за ужином — как Кардинал смотрит на маму. Не так как смотрят когда просто рядом. Иначе. С той особой внимательностью которая бывает у людей когда им важно — не то что человек говорит, а то что за словами.
Думал о том что мама сегодня вечером смеялась. По-настоящему — не той вежливой улыбкой которую он видел последние месяцы, а по-настоящему, вдруг, коротко — и сразу спрятала.
Думал о Кардиналове, несмотря на то, что его ощутимо волновало присутствие Варвары, сидящей напротив.
Мужчина выглядел спокойно, без попытки понравиться, без лишних слов. Просто смотрел и ждал.
Дед когда-то сказал: «Опасайся тех кто слишком старается тебе понравиться. Они что-то хотят. И не факт, что ты захочешь это дать.».
Кардинал не старался понравиться. Казалось, он вообще никак не относился к Артему. А может, они с Лиской были помехой для него? Если он действительно претендует на маму. Но в таком случае ему нечего ловить, ведь мама от них никогда не откажется. Уж точно не ради какого-то мужика. Тем более, что после смерти отца прошло лишь чуть меньше пары месяцев. Пара месяцев жизни на надрыв, сплошной экстрим.
Потом перевернулся на бок. Закрыл глаза.
«А я бы одобрил?» — спросил самого себя.
Но что-то где-то внутри уже тихонько с ним не соглашалось.
Варя слышала их у камина.
Не специально — просто вышла за водой, остановилась на лестнице когда услышала голоса. Тихие, неразборчивые — она не слышала слов. Но слышала интонации. Слышала паузы. Слышала как скрипнул пол когда кто-то встал.
А потом тишина.
Варя стояла на лестнице в темноте и чувствовала что-то сложное. Смесь из нескольких вещей одновременно — и она не была уверена какая из них главная.
Ревность — да, была. Честно. Папа всегда был только её, и теперь это менялось и с этим надо было как-то жить.
Но была и другая вещь.
Она видела папу сегодня — когда он смотрел на Маргариту. Видела что-то в его лице чего не видела давно. Может никогда — она была слишком маленькой когда умерла мама. Но Татьяна иногда рассказывала. Говорила что папа раньше был другим — мягче, что ли. Более открыто, что ли. Он улыбался, не следил за каждым словом и был даже взбалмошным. Папа! Образчик сдержанности и взбалмошным. Как это выглядело?
Варя смотрела на ступеньки в темноте и думала о том, что может не всё так однозначно как ей казалось еще не так давно. Маргарита казалась ей охотницей за мужчинами. Да вообще все ее впечатление не можно было назвать однозначным: симпатия, жалость, страх, отвращение. Слишком много всего.
Она тихо вернулась к себе. Воду так и не взяла.
Легла. Закрыла глаза.
«Артём в соседней комнате», — подумала она зачем-то. “Интересно, он спит? Как заговорить с ним, чтобы объясниться, но при этом и не выглядеть жалкой. Я знатно налажала. Сеструха его мелкая такая забавная» — девушка улыбнулась, вспоминая, какой восторг видела на лице девочки, когда та попала в ее гардеробную.
И почему-то от этой мысли стало немного теплее. Кожа ее еще помнила прикосновение к жёстким рыжим кудрям на макушке Власова. И как тогда он расслабленно откинулся, позволяя эту мимоходную ласку.
Засмущавшись, девушка замотала головой, сбрасывая эти мысли, словно они имели физическую оболочку и повернулась к стенке.
От лица Риты
Проснулась от того, что кто-то тянул меня за руку.
Настойчиво. Методично. С паузами ровно в три секунды — я успела отсчитать четыре цикла прежде чем открыла глаза.
Алиска стояла у кровати в своей пижаме с зайцами, с Машей под мышкой и с видом человека у которого очень важное дело и он не понимает почему все ещё спят.
— Мама. Мама. Мама. Мама.
— Я слышу, — просипела я в подушку.
— Там собаки.
— Я знаю.
— Они меня любят.
— С кровью или без?
— Что?
— Ничего, родная. Это мама так глупо шутит. Ты рада, что тут есть собачки?