Страница 124 из 150
Глава 30: Не специально
Глава 30: Не специально
От лица Риты
После ужина Артём ушёл к себе сам — без слов, просто встал, кивнул всем сразу и закрыл дверь. Варя следом, пожелав спокойной ночи: аккуратно, чуть скованно, но уже без той деревянной напряжённости что была на лестнице.
Татьяна убрала со стола, вымыла посуду — отказалась от любой помощи категорически — и тоже растворилась где-то в глубине дома с той тихой деликатностью которая у неё всегда выглядит абсолютно естественно.
Мы остались вдвоём у догорающего камина.
Я сидела в кресле, ноги подтянула под себя. Его штаны были велики, пришлось закатать до колена, и всё равно ткань собиралась складками вокруг щиколоток. Зато мягкие: такая мягкость бывает у вещей которые стирали много раз, которые уже стали частью чьей-то жизни. Пахли кондиционером и едва-едва им. И это пробуждало особые чувства.
Кружка грела ладони — большая, тяжёлая, керамическая, из тех что практически бессмертны и не остывают быстро. Чай был крепкий, чуть терпкий, с чем-то травяным — Татьяна добавила что-то своё, не спрашивая. Только вскользь бросила, что мне надо немного расслабиться. И я подсознательно все ждала усыпляющего эффекта. Так чтобы брык в один миг и о всех делах я подумаю завтра.
Огонь в камине догорал — не ярко уже, ровно, с тем сухим потрескиванием которое само по себе умиротворяет, даже если внутри всё ещё не очень спокойно.
Я смотрела на угли и думала о том, что мне хорошо. Вот прямо сейчас — тихо, тепло, кружка греет, штаны Игоря мягкие, и он сам сидит напротив и тоже комфортно молчит, без давления или напряга.
«Осторожно, Марго. Ты привыкаешь».
Все еще непривычно было видеть его в спортивных штанах и в футболке. Короткие рукава открывали крепкие, накачанные руки. Он не был крепким или массивным сам по себе. Кардиналов относился к той породе мужчин, которые больше выглядят как хлесткий и гибкий, чем большой и мощный. Но одного его взгляда, молчаливого присутствия в комнате было достаточно, чтобы попасть под энергетику этого явного хищника. Вот сейчас сидит в кресле, с виду расслаблен, лениво перекатывает между пальцев пузатый снифтер с коньяком, но смотрит так, что бедра поневоле сжимаются. Несмотря на полное удовлетворение недавней близостью с ним, пусть и поспешной, эмоциональной, но полностью опустошающей, я снова хотела еще. И что странно, мне уже не было стыдно думать об этом. Неужели я так быстро приняла его? Или это он просто в своей манере вошел без стука, с ноги в мой микромир.
— Игорь, — сказала я наконец.
— Да, — не глядя на меня.
— Спасибо что забрал детей. Правда. Я не сказала этого нормально.
Он посмотрел на меня.
— Сказала.
— Нет, там в машине я про Ольгу говорила и вообще... — я поморщилась. — Я веду себя как дура когда не понимаю ситуацию.
— Не контролируешь ее.
— Возможно. Это мой способ защищаться.
— Знаю, — сказал он. Без осуждения, просто констатация. — Но знаешь что?
— Что?
— По настоящему, человек в принципе не способен ничего контролировать.
— Как это? — напряглась я.
— Слишком много внешних факторов.
— Это не оправдание.
— Это объяснение, — сказал он. — Разные вещи.
Я смотрела на него.
«Вот так он и говорит. Коротко. По существу. Никаких лишних слов».
— Ты устала, — бросил не спрашивая, словно уведомляя меня.
— Нет, — сказала я. И почти сразу же зевнула — широко, неудержимо, с закрытыми глазами.
Он смотрел на меня.
— Я не устала, — повторила я с напускным достоинством. — Нам нужно поговорить. О многом, Игорь.
Он опустил взгляд в бокал и отпивая, улыбнулся уголком губ.
— Что? — не поняла реакции. Обычно мужчины на фразу “нам надо поговорить» реагируют иначе. В стиле “В чем я снова виноват?»
— Мне нравится, что ты так просто меня называешь по имени.
— А что не так?
— Вот именно, Марго, вот именно. Все не так, — отпил, смакуя коньяк. — Но я не хочу сейчас грузить тебя еще и этим. Иначе ты снова поскачешь бесячить?
— Что делать? — опешила я.
— Бесячить, — улыбнулся этот… этот.
— Я ничего, что можно было бы привязать к значению этого слова не делаю, — прорычала в ответ.
— Конечно, — покивал, — Ты, находясь под моей защитой, всегда поддерживала правила, никогда не противоречила, уведомляла меня обо всех нюансах, которые касались нашего общего дела. Не флиртовала с незнакомыми мужиками, не ездила на свидание с сыскарем, который оказался рязанским Слоном и финансистом. Ни в кого не стреляла, и тебя не пришлось отмазывать. Не психовала, покидая место преступления. Не ставила под угрозу жизнь собственных детей, просто из гордости. Само здравомыслие и послушание.
И что ответить ему на эти обвинения? А ничего я не могла противопоставить. Ведь вывернул все, гад так, словно я и правда накосоебила на три срока в аду.
Я поставила кружку. Встала — ноги немного затекли от неудобного положения, пришлось на секунду опереться о подлокотник. Он поднялся следом. А мне захотелось поскорее убраться, потому что я понимала, либо закусимся сейчас, либо быть сексу у камина. Либо и то, и то.
Мы стояли у камина — близко, почти вплотную.
— Ты все же решила, что пойдешь спать? — глумится, гад.
— Да, пожалуй. Признаю, что ты прав. День был тяжелым.
“Ты сбегаешь, Марго! Трусиха!!!”
Он не двинулся с места. Просто стоял и смотрел на меня — спокойно, с той лёгкой усмешкой которую я уже научилась читать как «я вижу насквозь и мне это нравится».
— Значит признаёшь, — сказал он.
— Что именно?
— Что бесячишь.
— Я признала что день был тяжёлым, — поправила я с достоинством. — Это разные вещи.
— Цитируешь меня?
— Случайно.
Он сделал шаг вперёд. Я не отступила — из принципа. Мы стояли вплотную, и я чувствовала тепло от камина сзади и тепло от него спереди и это было совершенно невыносимо потому что тело моё уже давно определилось с тем чего хочет а голова всё ещё делала вид что управляет ситуацией.
— Марго, — сказал он тихо.
— Что.
— Иди спать.
Я моргнула.
— Что?
— Гостевая комната. Второй этаж. Ты её знаешь — Варя показала.
— Я... — начала я, сглотнув. — Да, я знаю где гостевая.
— Хорошо.
Я смотрела на него.
«Он меня отправляет спать».
«Сам».
«После всего что было сегодня в машине».
«Он. Меня. Отправляет. Спать».
— Ты серьёзно, — сказала я. Не вопрос.