Страница 111 из 150
Глава 27: Все сломалось
Глава 27: Все сломалось
От лица Риты
Риелтор позвонила в пятницу утром — голос виноватый, с той особой интонацией, которая бывает у людей, когда они сообщают плохие новости и заранее готовятся к реакции.
— Маргарита Арсеньевна, я очень извиняюсь, но первый вариант, который мы смотрели — его буквально вчера взяли. Собственник принял другое предложение, я ничего не успела сделать. И по второму тоже неприятность — владелец передумал продавать, говорит семейные обстоятельства изменились. Я понимаю, что это очень неудобно, но у нас остался третий вариант, и честно говоря, я всегда считала его лучшим из трёх — там и планировка интереснее, и этаж хороший, и вид во двор, а не на дорогу...
Я слушала её и думала о том, что в моей жизни в последнее время совпадения случаются с какой-то подозрительной регулярностью. Два варианта одновременно — один продан, второй снят с продажи. Вот прямо в один день. Вот прямо когда риелтор должна была мне их подтвердить.
«Подозрительно. Или я себя накручиваю?»
Тут же всплыли в голове слова Игоря “пришли варианты!”.
“Нет, Марго. Это уже бред!”
Но разбираться с этим не было ни сил, ни желания. Третий вариант и правда был хорошим — я смотрела фотографии, планировку, район. Может, просто совпадение. Бывает.
— Хорошо, — сказала я. — Берём третий.
Переезд случился в первых числах марта — именно тогда, как я и обещала Артёму. Снег ещё лежал, но уже как-то нехотя, по-весеннему — рыхлый, серый по краям, с проталинами у подъездов и первыми каплями с карнизов. Грузчики таскали коробки, Дмитрий держался чуть в стороне — ненавязчиво, профессионально, с видом человека, который просто вышел подышать воздухом и совершенно случайно оказался именно здесь. Артём помогал — молча, основательно, перехватывал у грузчиков тяжёлые коробки с таким видом, будто иначе и не мог.
Алиска руководила.
— Машу осторожно! — командовала она грузчику, который нёс коробку с игрушками, сама при этом сидя у меня на руках и держа мишку под мышкой. — Она боится!
— Понял, — серьёзно кивал здоровенный мужик.
Второй недовольно посмотрел на нас так, словно мы им мешаем. Вещи из старой квартиры уже перевезли. Сейчас же мы выезжаем из квартиры Игоря. Откуда только вещей? Я же вроде только пару сумок вещей сюда перевезла, на первое время. Но все же накопилось: утварь, мыльно-рыльное, игрушки, одежда…
Я смотрела на это и думала о Маше — кукле, которую Максим выбирал ещё живым, которую Алиска получила уже после его смерти и которая с тех пор была везде, где была Алиска. Дочь не знала этой истории. Она просто любила куклу — крепко, безоговорочно, как любят трёхлетние дети, не задавая вопросов откуда и почему. И сейчас Маша переезжала в новый дом вместе с нами — маленький кусочек Максима, который едет дальше. На шее у меня висел кулон от него. Я его носила всегда словно тайно, у тела, а не на одежде. Почему? Сама не знаю.
Горло сжалось — коротко, привычно уже. Отпустило.
Новая квартира пахла свежим ремонтом и чужим пока пространством — тем особым запахом жилья, в которое ещё не вселилась жизнь. Светлая, просторная — Артёму отдельная комната, Алисе своя, мне своя. Первый раз за несколько месяцев — своя комната, своя кровать. Благодаря современной планировке, гостиная была объединена с кухней.
Алиска сразу потащила Машу в свою комнату — знакомить.
— Маша, смотри, тут твоя кроватка будет, — серьёзно объясняла она кукле, усаживая её на подоконник. — И мишка тут. Вы не будете бояться, я рядом.
Эти новые разговоры дочери о страхе стали меня напрягать. Видимо в ее памяти все же отложились некоторые события. Надо к психологу ее сводить, что ли? Чтобы в будущем проблем не было.
Артём встал в дверях комнаты сестры, смотрел серьезно. Но тут на лице появилось что-то тёплое, почти улыбка.
Бедный мой мальчик. Он-то как раз все понимает. Как-то закрылся в себе. По поводу него точно надо со специалистом поговорить. Но как тут поговоришь? Что ей сказать? Всю историю? Она сама чекнется или заявит на нас.
— Нормально тут, — сказал он негромко. — Тихо.
— Да, — согласилась я. — Тихо — правильное слово, — засмеялись вместе.
В этот момент в коридоре появился сосед — высокий, тёмноволосый, лет тридцати пяти, в джинсах и клетчатой рубашке, с парой своих коробок в руках. Остановился, увидев нас — без неловкости, спокойно.
— О, будем соседями? — улыбнулся легко. — Денис, из двадцать третьей.
— Маргарита. — Кивнула. — Это Артём и Алиса.
— Помочь с чем-нибудь?
— Справляемся, спасибо.
— Ну, если что — стучите, — сказал просто и пошёл дальше. Никакого давления, никакой попытки задержаться и произвести впечатление.
Артём проводил его взглядом. Потом на меня:
— Нормальный.
— Угу, — согласилась я.
«Почему я услышала эти слова с намеком? Сын словно клеймил этого мужчину. Но я не буду вести себя, как моя мама. Я не буду заливать ему про нормальность. Он уже достаточно взрослый, чтобы сам решить, что нормально, а что нет.»
Вечером, когда дети уснули и коробки частично разобрали, я сидела на низком кухонном подоконнике-диванчике с чаем и смотрела на незнакомый двор внизу. Из-за этого места данная квартира и получила дополнительный плюс.
Фонари, деревья, чьи-то окна напротив — чужая пока жизнь, которая постепенно станет своей. Во многих окнах нашего дома, который стоял буквой “П» еще темно.
«Вот и всё. Новое жильё — новая жизнь. Именно этого ты хотела, Марго?».
Хотела.
Только почему тогда первое, что приходит в голову перед сном — не новая квартира и не свобода, а то, как он смотрел на меня при последней встрече. Просто смотрел — и в этом взгляде было что-то такое, от чего становилось неудобно и тепло одновременно.
«Заткнись», — велела я себе строго.
И легла спать.
“А ведь Дима переехал с нами, сказал, что будет также доступен…» — последняя мысль уставшей матери, вдовы… просто женщины.
От лица Кардинала
Женя пришёл с папкой — это всегда означало долгий разговор. Сел напротив, открыл, положил передо мной фотографию.
— Костя Рябов.
Я посмотрел. Молодой парень — был молодой. Сейчас лежит в «Рубеже» уже третью неделю. Один из тех, кого взяли при первом нападении на Риту и отпустили — не убивать же всех подряд.