Страница 101 из 150
Москва встретила вечер огнями — миллион окон, миллион жизней, город, который никогда не спит. Я стоял у окна своего кабинета, смотрел на эту бесконечность, курил сигару. Не получается у меня держаться рядом с Ритой. Кто-то общак ищет. И эту гниду надо поймать сейчас. До того, как найдет деньги. Все на нервяке. Требуют передать общак кому-то постарше, пока не найдется крыса. Мол, Кардинал еще щенок. Может и щенок, но зубастый. Не могу я сейчас его так обесценить. Надо поддержать парня. Видел я, как он меняется, когда про Маргариту говорит. Там уже всё, накрыло клиникой. Такого зятя я бы одобрил точно. Но мелкая же брыкаться будет до последнего, уж я-то знаю. Почешет еще нервы мужику. Ну и пусть. Чем дороже нам обходится то, что мы получаем, тем больше ценим.
Телефон завибрировал. Семён.
— Слушаю.
— Арсений Петрович, докладываю. Ваша дочь сегодня пристрелила двоих. Защищала дочь Кардинала.
Затянулся сигарой. Дым пошёл густой, заполнил лёгкие.
— Подробнее.
— Нападение в торговом центре «Гринвич». Пятеро вооружённых. Цель — похищение дочери Кардинала. Ваша дочь оказалась рядом случайно. Их телохранители ранены, но живы. Вмешалась. Один в голову, один в грудину. Оба точные. Без колебаний.
— Остальные?
— Троих мы сняли у ТЦ. Чтобы уровнять шансы. Поддерживаем невмешательство по вашему приказу. Дети были в безопасности.
— И она справилась.
— Да. Макаров у нее был с собой. Видел ее на выходе из ТЦ. Видно, что в шоке, немного не в себе. Уехала с людьми Кардинала.
— Игорь?
— С дочерью отдельно уехал.
Я прав — почешет нервы мужику.
Усмехнулся.
«Растёт моя девочка».
— Ранена?
— Нет. Шок, откат, но физически цела. Врачи ею не интересовались.
— Хорошо. Следите дальше.
— Есть.
Повесил.
В кабинет вошёл Виктор Крот — молча, как тень. Сел в кресло напротив.
— Слышал? — спросил, не оборачиваясь от окна.
— Да. Риск был большой.
Обернулся. Посмотрел на Крота.
— А если бы её ранили? Убили?
Крот смотрел на меня спокойно, без осуждения, без одобрения. Просто констатировал факт.
— Это был риск, — ответил, не глядя на него. — Но в тепличных условиях растут только нежные цветочки. Они гибнут от первого мороза.
— Если бы ее убили?
— Если бы, да кабы… Она бы не позволила. Дочь в меня пошла, — сказал жёстко, уверенно. Еще в школе это было видно. — Она не овца и не жертва. Нужен был толчок. Теперь все пойдет иначе.
— Всё равно риск.
Затянулся сигарой, выпустил дым в окно.
— Виктор, я не создавал условия. Но контролировал. Среда ломает её. Жизнь не подконтрольна. И либо ты жертва и идешь на поводу, либо ты хищник и выживаешь при любых условиях. Рита скоро станет Марго, которой была раньше. До этого соскока в идеальную пресную жизнь.
— Циничный подход.
— Реалистичный, — усмехнулся. — Её мать хотела сделать из неё правильную девочку. Учительницу, врача, кого-то безопасного. Чтобы вышла замуж за обычного парня, родила детей, спряталась в спальном районе. Думала, что так спасёт дочь от моего мира.
— Не спасла.
— Нет. Потому что кровь сильнее воспитания. Она моя дочь. Черняева. Львица, а не овца. И сегодня это доказала.
Крот помолчал.
Затушил сигару в пепельнице. Налил виски — себе и Кроту.
— За Марго. Мою львицу.
Крот поднял стакан.
— За Марго.
Выпили.
«Растёт моя девочка. Скоро вернётся ко мне. Не как Рита — испуганная, потерянная, чужая. А как Марго — сильная, уверенная, моя».
«Львица».