Страница 9 из 70
Она снова замерла, притиснув руки к груди и подняв взор к потолку.
— Красиво, да.. Но больше полувека прошло. — Тетушка недоверчиво покачала головой. — Я думала, Жорик Вильерс давным-давно умер, но оказывается, что он живехонек и даже снова приезжает.. Действительно, удивительно.
— Не вижу ничего удивительного в том, что пылкая натура поддалась ностальгии, — недовольно заметила Марфинька.
Ей не понравилось, что подруга нарушила ее мхатовскую паузу и беспощадно снизила пафос сцены.
— О ком это ты сейчас? — невозмутимо уточнила тетушка.
— О Бэкингеме, разумеется! Не я же к нему приезжаю, а он ко мне!
— К тебе, дорогая, в самом деле? Но разве ты не узнала о его приезде только что — из случайной газетной заметки? — Тетушка была безжалостна.
Нехарактерно для нее. Я прищурилась, присматриваясь к родной старушке.
Определенно, с Жориком Вильерсом, потомком герцога Бэкингема, было что-то не так. Обычно доброжелательной тетушке он сильно не нравился.
— Ты не одобряла их роман? — спросила я прямо.
— Я?! — Тетушка фыркнула. — Да это я, если хочешь знать, их познакомила!
— Правда, правда! — покивала Марфинька. — Ведь поначалу Жорик ухлестывал за Идочкой, и в театр они пришли вдвоем..
— О? — Ирка, большая любительница мелодрам, откровенно заинтересовалась новым поворотом сюжета.
Тетушка сердито покраснела и постаралась перевести стрелки на другого участника давней истории:
— А кто не одобрял тот их роман, так это Фердинанд!
— Генерал Федоскин? — Мы с Иркой переглянулись.
Знали уже, чьей тайной подругой наша дорогая Марфа Ивановна была много лет.
— Тогда он еще не был генералом. Ах, Федя, Федя.. — Марфинька снова привычно отыграла миниатюру «Прекрасная дама со светлой грустью вспоминает былого возлюбленного».
Этот маленький театральный номер у нее прекрасно отработан. Еще бы, столько былых возлюбленных.
Ирка не без зависти вздохнула.
— Если бы не Федя, возможно, я бы и ответила на чувства Жорика, — призналась Марфинька.
— А ты разве не ответила? — удивилась тетушка.
— Нет! Когда бы я успела? Федя же сделал все возможное, чтобы бедняжку Жорика выкинули из страны в два счета, без прости-прощай!
— Но ты же ночевала с ним в гостинице!
— Ах, Ида! В его номере, но не с ним же!
Приборы были оставлены, блинчики стыли. Публика за столом с напряженным вниманием следила за диалогом старых подруг.
Надо же, какой необычно интересный завтрак получился!
— У меня в доме шел ремонт, невыносимо пахло краской и клеем, и Жорик как настоящий джентльмен любезно пригласил меня пожить в его номере, — объяснила Марфинька. — Он снимал в «Англетере».. Там тогда была такая милая старомодная обстановка: гобелены, драпировки, лампы «Тиффани», мебель на гнутых ножках, не знаю, как сейчас..
— Когда открытие? — наклонившись ко мне, тихо спросила тетушка, уже не следя за рассказом подруги, в красках описывающей интерьеры «Англетера».
Я сверилась с заметкой:
— Завтра вечером.
— Придется переплатить маникюрше и парикмахерше за срочный вызов, — вздохнула тетушка. — И целый день убить на подбор нарядов.
Я вздрогнула, вспомнив, какое это у наших мадам эпическое действо — подбор нарядов по особому случаю, — и сразу заторопилась:
— Ой, мне уже пора домой!
Неохота было провести день, бегая от шкафа к шкафу, производя раскопки в кладовках, заглядывая на антресоли и работая передвижной самоходной вешалкой.
— И мне пора! Едем. — Боря тоже встал из-за стола, напоследок запихнув по оладушку за каждую щеку. — Джуля прислала сообщение: очень ждет меня.
Джуля — это Борина жена. По паспорту она Юлия, но представляется Джульеттой. Вот кто точно понял бы желание Джорджа Вильерса зваться Бэкингемом.
— Постойте, погодите, а как же предстоящий допрос? — заволновалась Ирка. — Придет же кто-то из полиции, будет спрашивать про вчера..
— Вы сами все прекрасно расскажете про вчера, я в вас нисколько не сомневаюсь! — Я убегала, желая уклониться не от полицейского допроса, а от предстоящих сборов на открытие выставки с участием этого их Бэкингема. — Вы, главное, сегодня-завтра переживите!
Не было сомнений, что мадамы захотят предстать перед благородным кавалером из прошлого в наилучшем виде, в процессе обретения которого замучат всех вокруг.
Маникюршу и парикмахершу мне было не очень жалко, им за это щедро заплатят, а вот лучшую подругу от тяжкой участи хотелось бы спасти.
— Ир, на секундочку! — позвала я ее из прихожей.
— М-м-м? — Подруга явилась, жуя оладушек.
Она сунула Боре, обувающемуся у двери, пару свертков, и тот даже спрашивать не стал, что там. Привык уже получать съедобные гостинцы: все знают, что его женушка до рождения малыша готовить не научилась, а теперь ей просто некогда прокачивать кулинарные навыки.
— Может, поедешь с нами? — предложила я, понизив голос, чтобы меня не услышали мадамы в кухне. — Ты представляешь, что тут сейчас начнется? Генеральная чистка перышек и тотальная ревизия гардеробов!
— Наконец-то я увижу все содержимое шкафов мадам Зарецкой! — Ирка расплылась в улыбке предвкушения.
— Ну, как знаешь. — Я пожала плечами и сунула ноги в кроссовки. — Тогда созвонимся!
И, уже закрывая за собой входную дверь, услышала, как подруга в отдалении мечтательно говорит:
— На вашем месте я бы всем рассказывала, что в молодости за мной ухаживал Бэкингем!
А Марфинька ей отвечает:
— Боже упаси, ни в коем случае! Чтобы все думали, что моя молодость пришлась на семнадцатый век?!