Страница 63 из 70
Глава 20. Есть тела — есть дела!
Добропорядочные граждане, полагающие, что увеличение числа запорных механизмов в дверях может сильно осложнить незаконную деятельность граждан недобропорядочных, огорчительно наивны.
Новый замок в двери парадной незваным гостям не помешал. Отмычка в опытных руках открыла его в два счета. Почти так же быстро сдались более дорогие и сложные замки в укрепленной двери квартиры.
Двое в черном с головы до ног открыли дверь — та даже не скрипнула — и с порога прислушались. В квартире было тихо, только размеренно и важно тикали где-то часы, судя по звуку — большие, возможно, старинные.
— Точно никого? — опасливо спросил подельника человек с кривой шеей.
Его товарищ достал из кармана пузырек, встряхнул, откупорил — и стиснул ноздри пальцами, чтобы не чихнуть от мощного запаха. Помотал головой — никого, точно! Закрыл и спрятал пузырек, достал фонарик.
Приди ему в голову направить луч вверх, все усилия креативной команды по созданию интереснейшего сюжета могли бы пойти прахом. Но кому нужно подсвечивать высоченные — почти четыре метра! — потолки, если путь к цели лежит по полу?
Луч фонарика высветил блестящий паркет, уходящий в даль протяженного коридора сказочной дорогой из желтого кирпича.
Двое в черном прикрыли за собой входную дверь и бок о бок двинулись в глубь квартиры.
Тонкую леску, натянутую поперек коридора на уровне щиколотки, в свете фонарика не разглядел бы и Соколиный Глаз. Кривошеий задел ее ногой — и шоу началось!
«Дрожание моей левой икры есть великий признак», — говорил Наполеон Бонапарт. Это он не видел великих последствий дрожи нашей лески!
— Закрепим сеть на крюке в потолке с помощью опускающего механизма. Самый простой вариант — это петля из бечевки, продетая через крюк, — объясняла нам днем тетя Ида, ловко черкая карандашиком по бумажке. — Конец бечевки привяжем к леске, натянутой поперек коридора на высоте щиколотки. Злоумышленник заденет леску ногой, дернет за бечевку — и сеть упадет.
И — да! Она упала!
Сетка-паук, классика жанра, бывшая рыболовная, рухнула сверху и опутала незваных гостей!
— Они запутаются, упадут, потеряют ориентацию и не смогут быстро освободиться, — говорила тетушка, потрясая в воздухе блокнотом с нарисованной в нем схемой.
— А если не упадут? — нахмурилась Марфинька.
— И ориентацию не потеряют? — добавила я.
Наш главный конструктор взмахнул карандашом, как дирижер — палочкой:
— А мы лишим их устойчивости, вот они и упадут!
Будь гости повнимательнее, могли бы заметить, что у входа в Голышовую спальню паркет в коридоре блестит особенно ярко. Всего одна бутылка растительного масла (рафинированного, без запаха!) — и такой эффект!
Кривошеий, уже накрытый сеткой, первым ступил на скользкий путь и упал, увлекая за собой напарника. Падение вышло болезненным и громким.
— Ого! — Мне показалось, что вздрогнул весь дом. — С гусятницей — это был перебор, вам не кажется?
Не знаю, какого размера была домашняя птица во времена далекой молодости мадам Зарецкой, но чугунная гусятница, доставшаяся ей от предков, могла бы сойти за детскую ванночку. Мне представлялось, что мы вполне обошлись бы без нее — такой снаряд при падении с трехметровой высоты мог и перекрытие пробить, усвистев прямиком к нам в подвал! Но Ирка заявила, что нескольких металлических крышек от кастрюль, связки ключей, жестянки с монетами и бронзового колокольчика, которым мадам Зарецкая, манерничая под настроение, порой скликает гостей к столу, будет недостаточно. Она присобачила основной шумовой пакет перед дверью в Голышовую спальню, а гусятницу отдельно пристроила на приткрытую дверь, рассчитав, что злоумышленники наверняка не только растянутся на скользком полу, но и проедутся по нему.
— Запутались, упали, потеряли ориентацию из-за шума и не могут быстро освободиться, — глядя на потолок, с которого редким снежком сыпались хлопья побелки, перечислила Ирка, быстро загибая пальцы, и взмахнула получившимся кулаком: — Пора!
Уже не таясь — какие теперь секреты, после гусятницы-то! — наш засадный полк вылетел из укрытия. Мчались мы быстро, и все-таки Бэлла, всевидящая и всеслышащая соседка сверху, поспела чуть раньше и встретила нас у двери квартиры Марфиньки лобовым вопросом:
— Что, газ взорвался?!
Дверь была приоткрыта, как будто ее и вправду качнуло взрывной волной. И сильный запах ощущался, но не газа — почему-то валерианки. Вторженцы успели принять для укрепления нервов?
Толкаясь и спотыкаясь, мы вломились в прихожую. Я с ходу ударила ладонью по выключателю, забыв, что люстру в прихожей мы демонтировали, временно заменив ее паучьей сетью. Ничего, можно включить свет в комнатах..
— Стоять! — гаркнула Ирка. — Там масло, помнишь?
Про масло на полу я в горячке забыла. И, затормозив, встала на одной ножке, как цапля, над невысоким курганом у входа в Голышовую спальню.
Кто-то добрался до кухни, включил свет, и ровный желтый прямоугольник накрыл кривую куча-мала в коридоре.
Такого малыши-голыши на старинных часах за свои сто с лишним лет еще не видели!
— Это кто? — озадаченно спросила Бэлла, которая тоже такого не видела.
— Вот сейчас и выясним, — пообещала Ирка, закатывая рукава свитера.
Мы знали, что в подвале будет прохладно, и предусмотрительно утеплились.
Предусмотрительность — вообще наша сильная сторона. Не всегда, конечно, но иногда — как сейчас — в высшей степени.
Соня подобрала укатившийся под стену фонарик, посветила им на сетку с нашей добычей. И обрадовалась:
— А этого я знаю, он как-то подходил ко мне «на климате», сказался знакомым Красной Шапочки, расспрашивал, не оставил ли тот какого наследства.
Я тоже посмотрела:
— Так это же Прижмуренный!
— Да как бы не вовсе уже жмур, — опасливо пробормотала Бэлла. — Он хоть дышит?
Я оглянулась на побледневшую Ирку, напомнила:
— А я говорила, гусятница — это перебор!
— Да не могло такого быть, чтоб их двоих одной гусятницей зашибло, — заспорила подруга и пробилась к сетке с запутавшимися в ней телами.
Те и вправду выглядели неживыми — ни шевеления, ни звука..
— Да дышат, дышат оба. — Отважная Соня наклонилась, пощупала кривую шею одного пленника, волосатое запястье другого. — И пульс есть!
— Я вызываю скорую. — Бэлла с мобильником вышла из полутемного коридора в освещенную кухню, уже оттуда спросив: — И полицию, да?
— Полицию.. не надо.. Полицию.. мы сами..