Страница 54 из 70
— Ну, их же с Жориком, Бэкингемом-первым, Фердинанд подбил на лету, не дал красивому роману развернуться во всю ширь! Как только узнал, что Марфа вознамерилась в «Англетере» ночевать, так сразу хвать ее кавалера за шкирку — и выкинул из дома на канале Грибоедова аж за Ла-Манш! Теперь Фердинанда уже нет в живых, но Марфа хочет отыграться.
— Психологи называют это «закрыть гештальт», — подсказала я. — И что плохого? Переночует Марфинька в гостинице, прольет слезинку умиления на тамошние лампы Тиффани и гобелены..
— За их гобелены я не тревожусь!
— А-а-а, поняла. Ты не доверяшь Жоржику — не воспринимаешь его как ответственного квартиросъемщика?
— А ты воспринимаешь? Мы этого Жоржика знать не знаем, может, он проходимец. А Марфа мне: «Он английский джентльмен, Идочка, надо же понимать — воспитание, традиции, национальный характер, в конце концов»! Как сельская дурочка, право слово! В квартире полно дорогих вещей и антиквариата, какие могут быть традиции?! Тиснет у нее что-нибудь ценное этот пронырливый англичашка да и упрет к себе на остров — в лучших традициях британских колонизаторов!
Я не выдержала и захохотала — обычно сдержанная тетушка редко бывает так эмоциональна.
— Смешно тебе, — проворчала тетушка, но тоже хихикнула. — Возможно, я слишком категорична..
— И пристрастна, — добавила я. — Тебе не нравился Бэкингем-старший, и ты перенесла это свое отношение на младшего, хотя — сама же сказала! — мы его совсем не знаем.
— Так я бы узнала, если бы имела возможность. Специально попросила Марфу нас познакомить, чтобы составить обоснованное мнение об этом так называемом джентльмене. Но Марфа звонит ему, звонит, а абонент все недоступен и не в сети. Что ты об этом думаешь?
— Что час уже поздний, не стоит на ночь глядя придумывать себе всякие страхи и ужасы, — сказала я не то, что думала, а то, что могло успокоить разволновавшуюся старушку. — Бэкингем найдется, вы познакомитесь, и все будет в порядке.
— Что ж, будем надеяться.
— Ага. Надежды — они же не только юношей питают..
Я сделала провокационную паузу, и тетя Ида ожидаемо забурчала, что намек на возраст — это грубость и бестактность.
— ..но и девушек! — закончила я, не обращая внимания на ее ворчание. — Таких, как вы с Марфинькой!
— Вот это мне нравится. — Тетушка успокоилась, подобрела и повеселела, чего я и добивалась.
Меня успокоить и повеселить было некому, а отвлечься от тягостных мыслей, которыми я не стала делиться с тетушкой, хотелось. Чтобы переключиться, я проверила почту, а там нашлось письмо от магазина обуви с напоминанием, что имеющаяся у меня скидка вот-вот сгорит. Я, конечно, полезла смотреть товары в каталоге и кое-что присмотрела, о чем сразу же оповестила Коляна.
Мужчины, как правило, не любят спонтанных покупок, их к предстоящим тратам надо морально готовить заранее.
— Мне нужно купить кроссоножки, — убежденно сказала я, имея в виду такую удобную летнюю обувь.
Ежу же понятно, что кроссоножки — это кроссовки в виде босоножек, правильно?
Ежа рядом не было. Был муж.
Он услышал по-своему: крысоножки. И совершенно логично заключил, что это гибрид крысы и сороконожки. И — добрый человек! — не стал мне так сразу отказывать, а сначала осторожно поинтересовался:
— И много тебе их нужно?
— Хотя бы пару, — ответила я, откровенно недоумевая.
Я ж не пират одноногий, на что мне одна кроссоножка?
— Ферму откроешь? — уточнил муж и поежился, видимо, представив себе эту ферму.
— Фирму? — недослышала я. — Да нет, массмаркет сойдет.
— В смысле, на рынке продавать будешь? — Муж уже не просто придумал мне уникальный бизнес, но и начал его развивать.
— Почему — продавать? Покупать! — вернулась я к тому, с чего начала.
Я развернула к мужу свой макбук и показала вожделенные кроссоножки.
А он захохотал и тоже повернул ко мне свой макбук. С изображением крысоножки, которую успел нарисовать ему услужливый ИИ.
Симпотный зверек, кстати говоря, получился. Очень. Может, правда заняться разведением?
— Надо же! — посмеялся муж. — Ты имела в виду одно, а я вообразил совсем другое, но обе версии выглядели очень логично.
Что-то было в его словах — важное, имеющее отношение не только к выбору и покупке обуви, — но я слишком устала, чтобы докапываться до глубинной сути.
Благодаря забавному эпизоду с кроссо-крысо-ножками мое настроение, омраченное беспокойством о судьбе запропастившихся куда-то Бэкингема-младшего и Сони, заметно улучшилось, и спать я улеглась с улыбкой.
Однако мысли, запущенные в подсознание, продолжали там вариться.
Знакомо бомкают старинные часы, отмечая время: час ночи.
Я почему-то нисколько не удивляюсь, что нахожусь не у себя дома, а в квартире Марфиньки. В Голышовой спальне пахнет свежей штукатуркой, краской и остывшим чаем, комната завешана простынями, мебель сдвинута, гардины сняты — идет косметический ремонт.
Я стою посреди комнаты, дыхание сдавлено тисками страха. Правая рука в кармане пальто сжимает маленький цилиндрик. Мозг отчаянно просчитывает варианты: отправить его диппочтой? Не успею. Уничтожить? Равносильно самоубийству. Похоже, остался всего один шанс.
Мой взгляд скользит по стенам. Комната в процессе ремонта. Старые обои с нелепыми цветами местами содраны, беспощадно обнажены слои серой, потрескавшейся штукатурки. В углу, за тахтой, участок стены уже зачищен и заново зашпаклеван. Работали небрежно, по-советски: шпаклевка легла неровно, с пузырями и наплывами.
Я действую быстро и решительно. Мои пальцы, не дрогнув, находят едва заметный дефект — небольшую каверну, воздушный пузырь размером с монету, где штукатурка отошла от кирпичной кладки, прикрытая тонким слоем свежей шпаклевки. Идеально.
Из левого кармана я извлекаю перочинный нож с костяной ручкой — невинный аксессуар туриста. Лезвие блестит в свете одинокой лампочки. Я не ковыряю шпаклевку — это оставило бы свежий, заметный след. Вместо этого я аккуратно, почти хирургическим движением подрезаю край уже отслоившейся старой штукатурки, приподнимаю ее, создавая миниатюрную «дверцу».
Затем достаю из правого кармана капсулу — гладкий, запаянный с концов алюминиевый цилиндрик, не больше сантиметра в длину. Вкладываю ее в образовавшуюся полость, в холодную пыль и мрак стены. Капсула исчезает, будто ее и не было.