Страница 52 из 70
— Надо же, а я думала — эта миссия невыполнима, — пробормотала я.
— Не могу это видеть. — Ирка встала и ушла.
Я проводила ее рассеянным взглядом и снова сфокусировалась на Никите Викторовиче.
Тот с энтузиазмом молодого бобра в два счета сгрыз хрустящий вафельный рожок, с бобровой же невнятной дикцией промычал что-то одобрительное и наконец разрешил:
— Теперь спрашивайте.
Вернулась Ирка с дымящимся картонным стаканом в одной руке и фольгированным пакетиком в другой, путем нехитрых манипуляций быстро приготовила горячий чай, спросила:
— Сахар класть? — Взглянула на Никиту Викторовича, сама себе ответила: — А как же, и побольше.. — И подвинула чай к пожирателю мороженого: — Пей, пока не заболел!
— С чего бы это, — повторил он, но стакан взял. Хлебнул, откинулся на стуле. — Так что за вопрос?
— Вопрос такой. — Я приступила к делу. — Позавчера с твоего телефона одному человеку пришла странная эсэмэска..
— Не человеку, а бабке, — поправил Никита Викторович.
Мадамы наши были бы в шоке! Я тоже нахмурилась, и мой информатор поправился:
— Конечно, бабки тоже люди.
Подумал немного, хлюпнул чаем и добавил философски:
— Конечно, когда они не деньги.
— Короче, филосОф! — Сердитая Ирка почему-то сделала ударение на последний слог. — По существу отвечай!
Никита Викторович отставил стакан.
— По существу так: топчусь я, как обычно, «на климате» и вижу — какой-то чечик метусится. Чего-то хочет от народа. — Он кивнул мне: — Как ты тогда.
— Я тогда Соню искала, — объяснила я Ирке.
— А ему труба нужна была.
— Какая труба? — Подруге опять понадобилось объяснение.
— Ну, не печная же! — Никита Викторович хохотнул. — Мобила! У него своя разрядилась в ноль, а ему срочно нужно было эсэмэс кинуть. — Он сморщил гладкое румяное лицо и проскрипел противным голосом со старческим хрипом: — Бабусечке своей старенькой.
— И ты за пару сотен одолжил ему свой смартфон, — предположила я.
— Чего за пару? За три! И не одолжил, конечно, я что, на лоха похож? Штриху какому-то мобилу задонатить.. Дай ему трубу, а он ливнет с ней — не догонишь.
— Наш друг не простофиля, чтобы одаривать подозрительного и даже опасного незнакомца, который запросто может убежать с доверенным ему телефоном, — скороговоркой перевела я для подруги.
Ее близнецам по десять лет, они — и Ирка с ними — еще только начинают осваивать молодежный сленг.
— Точняк! — Никита Викторович одобрил мой подстрочный перевод. — В общем, набрал я его эсэмэску сам.
— Молодец, без ошибок написал. — Я сочла нужным похвалить его.
— Я ж под диктовку. — Честный юноша не принял незаслуженный комплимент.
— Все равно молодец — сделал доброе дело, помог человеку. Как, кстати, он выглядел?
— Чечик как чечик.
— Ты же сказал — штрих!
— На первый взгляд — чечик, а присмотреться — похоже, что штрих.
— Опиши! — потребовала Ирка.
— Да нечего там описывать.. Ну, невысокий, не накачанный, лицо я даже не запомнил.. В черной майке с енотом.
— С каким енотом? — Ирка уцепилась за единственную подробность.
— С обыкновенным. — Артистичный Никита Викторович со сладострастным предвкушением протянул: — О-о-о да-а-а! — Забросил на плечо воображаемый гранатомет и повел его дулом в поисках цели.
— Интересное у тебя представление об обыкновенных енотах, — желчно заметила Ирка. — То-то Паустовский удивился бы.
— Зато Голливуд оценил бы, — заметила я. — Еще что-нибудь? Хотя бы цвет волос: этот штрих, он не рыжий был?
— Не, такой же, как я.
— Тоже потомок Чингисхана? — съязвила я, не удержавшись.
— Я узкоглазый, по-вашему? — Никита Викторович обиделся.
— Ты жадный до дани.
— Ну, жизнь такая. — Его снова потянуло философствовать. — А штрих тот был чернявый. А больше ничего не знаю. Хотя..
Он притворился, что думает.
— Еще мороженое? — ехидно предложила Ирка.
— Нет, не лезет уже, — с откровенным сожалением отказался от дани идейный соратник Чингисхана. — Так расскажу вам даром: штрих не один был. Когда я его эсэмэску отправил, он кому-то рукой помахал.
— Кому?! — Ирка так сильно подалась вперед, что грудью едва не снесла со стола пустые стаканчики.
— Не видел, не знаю. — Никита Викторович развел руками. — Знал бы — гамбургер у вас попросил, а то от сладкого тошнит уже.
Гамбургер мы, уходя, ему все-таки купили.