Страница 42 из 70
— Как — потеряли?! — всполошилась я. — Вчера мне сказали, что она идет на поправку, уже ходит!
— Видать, далеко пошла, — сказала блондинка, при поддержке брюнетки отыскав в компьютере нужную информацию. — Сбежала она, как только ее в отделение перевели!
— Как — сбежала? — повторила я.
— Как была — в пижаме и тапочках, — охотно объяснила блондинка.
Я вспомнила, что и пижаму, и тапочки закинула в скорую, увозившую больную, добросердечная Марфинька, а у той даже наряды для сна и отдыха такие, в которых можно пройтись по подиуму на модном показе — и сорвать аплодисменты знатоков и ценителей.
В пижаме и тапочках Марфиньки беглая пациентка если и выделялась в толпе обычных горожан и гостей культурной столицы, то исключительно потому, что была наряднее и элегантнее подавляющего большинства.
Я вышла из просторного и прохладного больничного холла, присела на лавочку под отцветающей сиренью и позвонила Ирке.
— Марфинька еще не нашлась, — сразу же сказала мне она.
— А Соня уже потерялась, — доложила ей я. — Как только встала на ноги — сбежала из отделения.
— Небось побоялась, что с нее денег за лечение попросят, — предположила подруга. — Или не захотела встречаться с полицией и отвечать на вопросы о том, как она оказалась в чужом подвале, где чуть не двинула кони. В любом случае хорошо, что она уже в норме.
— Она не в норме, — возразила я. — Она в пижаме и тапочках Марфиньки. Будь та дома, можно было бы спросить у нее, какого цвета и фасона эта пижама, чтобы я знала, что за чудо-птицу высматривать в толпе.. Ладно, пока: поеду на Невский. Может, Соня уже там, на своем рабочем месте. А вы в окна посматривайте, может, она появится во дворе. И не удержавшись, нажаловалась: — Гоняете там чаи, а что за стенами творится — и не видите.
— Все мы видим, не сомневайся! — заверила меня подруга. — Твоя тетя уже с полчаса лежит животом на подоконнике.
— Надеюсь, не потому, что ее тошнит от чая с травками?
— Нет. Она высматривает Марфиньку, полагая, что та должна появиться на позднее двадцати двух ноль-ноль. В восемнадцать лет у нее это было время отбоя.
— Пусть не слишком обнадеживается, — посоветовала я. — Если Марфиньке сейчас не восемнадцать, а восемьдесят шесть, время отбоя может сдвинуться до бесконечности.
— Мы подумаем об этом позже, — пообещала Ирка совсем как Скарлетт О'Хара. — После двадцати двух ноль-ноль. — И на этом мы закончили очередной сеанс связи.
Я дошла до ближайшей станции метро, приехала на Невский проспект, вышла «на климате».
Никакой уверенности в том, что Соня Гаврош прямиком из больницы отправилась к месту свершения своих трудовых подвигов, у меня не было: просто не знала, где еще ее можно искать.
«На климате» было людно и шумно. Там всегда так. Заходит-выходит толпа пассажиров метрополитена, плывет по Невскому плотный поток гуляющих, помехи ему создают фотографирующиеся на мосту и на фоне Дома Зингера туристы и зазывалы на всяческие экскурсии. Тут же кучкуются любители живого вокала и уличные музыканты, образующие единый конгломерат с длинной очередью в подвальчик относительно приличной недорогой столовой. Отличить наслаждающихся музицированием от дожидающихся трапезы можно только по выражению лиц: по вторым видно, что зрелищами они уже пресытились и теперь жаждут хлеба.
Я поискала глазами Соню — не нашла. Попыталась справиться о ней у ее коллег и конкурентов, вербующих пассажиров прогулочных корабликов, но не преуспела. Как только зазывалы понимали, что я не желаю отправиться в плавание по рекам и каналам Петербурга, сразу теряли интерес к разговору и невежливо отворачивались.
Вдруг кто-то дернул меня за рукав:
— Эй, эй!
Я обернулась и увидела вертлявого, чернявого, смуглого пацаненка лет десяти-двенадцати. В руках у него была самодельная книжка-«раскладушка» с полиэтиленовыми кармашками, сквозь пленку виднелись сувенирные магнитики с видами города.
— Спасибо, не нужно, — вежливо отказалась я и сразу же отвернулась, полагая, что и этому юному коммерсанту я интересна только как покупатель.
— Эй, эй! — Он не отстал, поднырнул под мой локоть, встал передо мной и запрыгал, привлекая внимание. — Гаврюшу ищешь?
Единственным знакомым мне Гаврюшей был теленок из мультфильма про Простоквашино. Он четко проассоциировался у меня с этим напористым пацаном — идейным соратником самостоятельного и предприимчивого Дядя Федора, поэтому несколько секунд я тупила, пытаясь сообразить, а я-то каким боком в этой сказке?
Потом до меня дошло: не Гаврюша, а Гаврош! Просто мультик пацан смотрел, а Гюго не читал.
Смекалистый мальчик отметил, что мой затуманенный непониманием взор прояснился, и продолжил:
— Что дашь, если расскажу?
— Подзатыльник, — предложила я. — Или добрый совет, выбирай.
— Не-е-ет! — Пацан захохотал. — Тыщу рублей!
— Нет, все-таки подзатыльник. И еще таблетку от жадности.
— Ладно, пятьсот рублей.
— Сто для начала, — предложила я. — Если расскажешь что-то интересное, еще добавлю. Только у меня налички нет..
— Переводи на телефон. — Юный коммерсант спрятал в один карман ветровки раскладушку с магнитами, из другого достал весьма недешевый смартфон и деловито продиктовал мне номер. Заодно и представился: — Никита Викторович Ка — это я.
Я перевела Никите Викторовичу сто рублей. Он, не поверив мне на слово, дождался, пока транзакция прибудет, и только тогда сообщил:
— Гаврюша тут была сегодня утром. Расфуфыренная, как на свадьбу! Работать не работала, потолкалась, покрасовалась, а потом ушла с каким-то прижмуренным скуфом.
— Что за прижмуренный? — не поняла я. — От слова «жмурик» в значении «мертвец»? Типа полудохлый? Хилый, бледный, слабый?
Кто такой скуф, мне пояснять не нужно. Так непочтительные юнцы называют заурядных и, по их мнению, скучных мужчин «за сорок».
— Чего? — Никита Викторович выкатил глаза и захохотал. — Нет! Он реально прижмуренный! Вот такой. — Он сощурил правый глаз и почиркал по веку пальцем: — Из-за красного шрама вот тут.. Или вот тут? — Правый глаз открылся, левый сощурился, палец поерзал по другому веку. — И не хилый он, а с пузом. И с шеей, как у жирафа.
— Такая длинная шея? — опять не поняла я.
— Не длинная, а.. как это? — Никита Викторович проутюжил воздух ладонью, будто изображая взлетающий самолет. — Прикривленная и поднаклонная.
— Горазд ты сочинять слова. «Прижмуренный», «поднаклонная», «прикривленная»..