Страница 4 из 70
Тетушка, чтобы не запутаться, предложила мне использовать принцип лабиринта: всегда сворачивать направо. А Марфинька металась по дорожкам хаотично, выбирая лучшие места для фотосъемки, поэтому мы быстро потеряли ее из виду и лишь время от времени слышали доносящиеся из-за кустов и деревьев голоса. Это были преимущественно реплики многоопытной модели, объясняющей теряющему терпение фотографу, что и как он должен делать.
Что до Бори, то он плелся позади всех, нога за ногу, руки в карманах, с блаженной тихой улыбкой на разрумянившемся лице. Никаких снимков не делал, туда-сюда не шнырял, шел себе прямо, куда глаза глядят.
Таким образом, на сухих лесистых пригорках мы разбредались в разные стороны, но снова собирались вместе там, где единственным пригодным путем был слегка приподнятый над болотом деревянный настил специальной дорожки.
На подходе к очередному такому месту тетушка вдруг встревожилась. Встала на цыпочки и закачалась, как кобра на хвосте, одну руку приложив козырьком ко лбу, а другой ухватившись за сосновый сук, чтобы не упасть. Закатное солнце уже не один час висело как прибитое, на одном месте над горизонтом, и против света было плохо видно, но тетушка все же углядела:
— Что это там такое краснеет?!
Краснеть на болотах могла бы клюква, но она в настоящий момент была представлена только цветочками. Да и алое пятно — модный яркий акцент на буро-зеленом фоне — было великовато, чтобы сойти за ягодку или грибочек. Хотя конфигуративное сходство с выпуклой шляпкой мухомора определенно усматривалось.
— Не надо так волноваться! — Я попыталась удержать тетушку в ее порыве, но не успела.
Родная старушка чайкой полетела с пригорка: раскинув руки, как крылья, и горестно вскрикивая. Я догнала ее уже на деревянном настиле, по которому тетушка пронеслась, стуча каблучками, как испанская танцовщица. Затормозила только на специальной площадке с лавочками и стендом с информацией для туристов. Вцепилась в перила, перегнулась через них, всмотрелась:
— Там точно шляпа!
В ее голосе уже звенела колокольным набатом подступившая паника.
— Она там может быть сама по себе, без хозяйки. — Я попыталась успокоить разволновавшуюся старушку. — Вспомни, панамку дважды сносило с головы Марфиньки ветром.
В самом деле, за время прогулки нам уже приходилось возвращать красную шляпу на ее законное место. Один раз я сама гналась за ней по мшистым пригоркам, на которых округлый головной убор резво подпрыгивал, коварно меняя направление движения. Во втором случае Ирка проявила себя как гениальный голкипер, выхватив сорвавшуюся в полет панаму из воздуха.
Теперь пришел черед Бори охотиться на беглую шляпу.
— Скорее, мальчик мой, держи! — Тетя Ида вручила ему свою трость. — Достань ее!
— Но я отсюда не дотянусь, — заволновался Боря, опасливо глянув на трясину.
Миниатюрный джинсовый купол краснел метрах в трех от настила.
— Трость раскладная, а ты высокий, худой, легкий, — оглядела его я. — Если ляжешь и поползешь, то не сразу погрузишься, и мы тебя вытянем назад за штанины.. Наверное.
— Если утону в болоте, Джуля меня убьет. — В голосе Бори уверенности было намного больше, чем в моем.
— Не надо лезть в болото! Вы с ума сошли? — рассердилась тетя Ида. — Разберите палку, там внутри встроенная удочка!
— Серьезно? Ой, и правда! — Боря живо развинтил трость и, как любой мальчик, обрадовался новой игрушке. Он опасно взмахнул удочкой, вынудив меня пригнуться. — Отойдите-ка подальше, сейчас я ее подцеплю.. Ловись, ловись, шапка, большая и маленькая..
Бормоча волшебные рыбацкие заклинания, наш юный друг со свистом запустил ключок на леске в болото и вскоре вытянул на берег свою добычу.
— Но это же не она! — взглянув на выловленный головной убор поближе, заметила тетя Ида недовольно, что было совершенно нелогично. — Это не Марфина панама!
— Вот и хорошо! — сказала я. — Значит, ты можешь не волноваться за свою подругу, с ней все в порядке.
— С ней-то — да, — каким-то странным голосом произнес за нашими спинами Боря.
Вручив нам промокшую и испачканную красную бейсболку, он не удовлетворился результатом и продолжил свои упражнения с удочкой.
Напрасно.
На этот раз крючок зацепился за что-то тяжелое, вспучившее бурую гладь подобием большущей кочки.
— Ой нет, — пробормотала я.
Захотелось зажмуриться.
— Да вашу дивизию! — воскликнула обычно очень вежливая и культурная тетушка и хлопнула себя руками по бокам. — Так я и знала! Вот сразу, как только увидела эту красную кочку, подумала: не к добру! У меня моментально возникло плохое предчувствие!
— Настолько плохое? — усомнилась я, одним глазом (второй все-таки закрыла) посматривая на приближающуюся к берегу темную массу.
Бурая торфяная жижа с нее стекала, и уже можно было разглядеть на выступающей поверхности ряд ярких желтых точек.
И я даже одним глазом прекрасно видела, что это не болотные огни, а позлащенные закатным солнышком металлические пуговицы.
— Это безобразие, — брюзгливо сказала Ирка, неприязненно глядя на торчащую на горизонте башню Лахта-центра.
Неправильно ее назвали, надо было в честь Фигаро, который и тут, и там. Единственный (пока) в Питере небоскреб обладает поразительной способностью портить пасторальные виды всех окрестностей Северной столицы. Хоть по берегу залива гуляй, хоть по лесам и горам, хоть по болотам — отовсюду увидишь эту башню.
— Тебе тоже не нравится? — Я проявила солидарность с подругой, но мягко намекнула, что наше с ней мнение не единственное.
— Как мне может понравиться то, что я успела буквально к шапочному разбору?
Стало понятно, что речь не о башне.
Я оглянулась на красную бейсболку, лежащую на краю деревянного помоста — рядом с удочкой, удерживающей от погружения в пучину трясины предполагаемого владельца головного убора. Удочку, в свою очередь, удерживала оригинальная конструкция из чашки типа пиалы и пестика, и то, и другое — красного гранита.
Их Ирка купила в сувенирном магазине и выдала мне, когда я попросила что-нибудь тяжелое. На чашке было написано: «Не изгладится из памяти», на пестике: «Стирая грани реальности». Полагаю, изготовители сувенирной продукции так иносказательно вели речь о Питере, но и к нашей ситуации оба девиза подходили просто превосходно. Сами предметы тоже хорошо подошли: увесистые, они надежно придавили удочку к доскам. Сидеть с ней в руках, когда на крючке труп, никому не захотелось.